Девочка Лютого - Саша Кей

В этот раз я уже не мнусь. Хватаю ключи и бегом несусь вниз.

Макс открывает мне опять, словно только что оторвался от груши. И, кажется, он не рад меня видеть снова.

— Макс! Помоги! Мне нужна помощь?

Он приподнимает брови над колючим взглядом.

— Ко мне сейчас приходил какой-то следователь… — сумбурно начинаю я.

Лютаев молча открывает дверь шире, приглашая меня пройти.

Я до смерти рада, что он не захлопнул ее у меня перед носом, но общий настрой Макса я не понимаю. В том же напряженном молчании следую за ним на его кухню, повинуясь его жесту, усаживаюсь в давешнее кресло. И осознаю, что меня колотит.

— Помолчи пока, — это все, что я от него слышу, пока он заваривает чай.

Когда он протягивает мне кружку, я по запаху узнаю тот же самый успокаивающий сбор, что и в прошлый раз. Выхлебав половину, я понимаю, что больше не могу сидеть и молчать под недовольным взглядом.

И сбивчиво выкладываю всю историю сегодняшнего посещения следователя, а потом и звонка от Комолова-младшего.

— В общем, я даже не знаю, настоящий ли это следак. И существует ли в природе этот самый Сапегин… Я не знаю, что мне делать!

Макс выслушав меня, лезет в телефон, что-то там тыкает, а потом подходит ко мне и показывает экран.

Статья о жестоком уличном нападении на бизнесмена Сапегина Ивана Сергеевича, конкурента Комолова-старшего.

Так. Ясно. Скорее всего, и следователь все-таки настоящий.

Неужели, мразёныш мажорский сошел с ума настолько, что готов мне отомстить таким способом? За сломанный нос при попытке изнасилования мне светит уголовное дело.

Прячу лицо в ладонях.

— Карина, ты пришла выговориться или за помощью? — спрашивает Макс.

Я поднимаю на него глаза, но на его лице нет сочувствия. На нем вообще словно бесстрастная маска.

— Я не знаю, будет ли разбираться с этим Денис, если дело официально не связано с Комоловыми.

— Гордеев не будет, — уверенно говорит Макс.

— Тогда мне нужна помощь, — обреченно произношу я.

— Карина, ты помнишь, что я тебе говорил? — вкрадчиво уточняет Лютаев.

Я не сразу понимаю, о чем он, и смотрю на него вопросительно.

Но через пару минут тишины и напряженного размышления, я вспоминаю его монолог на лестнице про то, что мне придется отработать натурой.

— Макс, зачем тебе это? Если не хочешь помогать, я попрошу Олега…

— Я не говорил, что не хочу. И если ты думаешь, что с Раевским придется расплачиваться по-другому, то ты ошибаешься.

— Я совершенно для этого не подхожу.

— Ну, как-то же ты со своим спонсором справляешься, — язвит Макс. — А девочка ты жаркая, это мы уже проверили…

На глазах непроизвольно выступают слезы.

Я не понимаю, за что он так со мной.

— Ты готов помочь только, если я соглашусь с тобой переспать? Тебе, что, принципиально нужна девственница?

Его явно бесят мои слезы.

— Хватит вешать мне лапшу на уши, — рявкает он. — Нашлась тут целка! Даже если ты до сих пор девственница, то это номинально. Папики у таких, как ты, часто имеют нестандартные пристрастия!

— Но это все неправда!

— Ты опять вляпалась. И пришла ко мне за помощью. Сама. Я предупреждал, что благотворительностью не занимаюсь!

— Значит, я пришла зря! Сама справлюсь, без твоей помощи!

— Ну-ну. Кто ж теперь тебе позволит.

Глава 23. Торг

— Карина, не стоит тешить себя напрасными иллюзиями, — усмехается Лютаев. — Что ты можешь? И Гордеев тебе здесь помогать не станет, у него с Сапегиным совместный проект. Мне интересно, когда ты успела спутаться с Гордеевым, он лет пять как живет в Москве. Сколько тебе было? Лет пятнадцать?

Молчу. Если Денис не рассказывал ему обстоятельства нашего знакомства, то и я не стану.

— Да и папик твой, видимо, не на многое способен, раз ты ему не позвонила и пришла за помощью ко мне.

Папик? Какого папика они все время упоминают?

— Или у него на тебя сегодня было всего пять минут? Заехал проверить, ждешь ли ты его так же преданно, как и раньше?

До меня доходит, что Макс принимает Сергея Михайловича за моего любовника. Бред какой-то!

— Я, в общем-то, могу понять желание солидного адвоката содержать ручную девочку. Не удивляйся: естественно, я пробивал всех жильцов дома, в котором собираюсь жить. Так что я в курсе, кто такой Никитин. А вот ты… Не такая уж ты и ручная, раз хвостом перед Раевским вертишь. Впрочем, твое стремление найти спонсора помоложе тоже объяснимо. Но поверь, Олег — это совсем не то, что ты представляешь в своих розовых мечтах.

— А ты, можно подумать, то самое! — нет вы посмотрите на него!

— А я тебе могу помочь, — он складывает руки на груди. — И помогу, раз ты пришла, но условия ты знаешь.

Непробиваемый идиот!

— Как же так? Я же такая вся падшая женщина, а ты все равно хочешь чего-то от меня, — утирая злые слезы, огрызаюсь я.

— У меня на это свои причины, — Макс остается невозмутим.

Смотрю на него и не могу взять в толк: он же помог мне той ночью. Совершенно безвозмездно. И вчера у подъезда помог. И дурачился с этими горошками. Макс снимал мою паническую атаку, да весьма специфическим способом, но он мне помог.

Значит, есть в нем что-то человеческое.

Не верится, что он может так со мной поступить. Готова поверить, что может отказать в помощи, но, что он за это меня… Нет. Возможно, мне все-таки удастся его убедить, что он ошибается на мой счет. Постепенно. Сейчас он точно не готов меня выслушивать.

— И как ты себе это представляешь? — задаю очень волнующий меня вопрос.

— В красках, — хмыкает Лютаев.

Я вспыхиваю от воспоминаний о вчерашней ночи.

Я ведь не остановила бы его вчера, если бы он захотел продолжить. Почему ему не приходит в голову за мной просто поухаживать, я же не жду сразу кольцо и свадьбу! У нас могло бы все получиться…

Видимо, я его не вдохновляю на романтические отношения и в качестве девушки не интересую. Вспоминаются слова Олега про отношение Макса к содержанкам. Если бы он знал, что это не про меня, он бы вел себя по другому?

Однако, Раевского содержанки не смущают, откуда такая щепетильность у Лютаева?

Он считает меня продажной девицей, в мои слезы он не верит…

— Я верю, что ты меня не обманешь, — сглатывая начинаю я осторожно. — Но где гарантия, что ты мне действительно сможешь помочь? Вдруг я соглашусь на твои