Проводница - Елена Николаевна Ласкарева

Глава 12

Поздно ночью скорый поезд остановился в Тоннельной. Ольга напряженно вглядывалась в темноту — вдалеке, у шоссе, мигала фарами какая-то машина.

Лидка, как обычно, спала, широко раскинувшись на узенькой полке. Рука свешивалась вниз до самого пола. Умаялась, родная… Помирилась с Игоречком и опять полдня ему жарила-парила, словно на дивизию готовила. И куда в худосочного столько лезет? Бедная Лидка сначала в поезде наворочалась, пока все вымыли, заправили, надраили, а потом еще и дома перестирала ворох Игоречковых маек и теннисок, носков и трусов, развесила это все во дворе на длинных веревках, которые подпирала высокими сучковатыми палками. От этого казалось, что на ветру полощутся флаги неведомой страны. Точно такие же поднимают на кораблях в морские праздники. И Лидкин двор как будто отправлялся в далекое плавание…

Да и налюбилась Лидка впрок, на весь рейс, чтоб туда и обратно хватило. Оттого и силы кончились — теперь до утра ее не растолкать.

— Оль! — тихонько позвали сзади. — Другую дверь открой.

Она узнала Никитин голос, метнулась через площадку тамбура и торопливо открыла противоположную дверь. Тут же ей в глаза ударил слепящий луч фонарика. Ольга загородилась ладонью и сказала:

— Убери, что за штучки?!

Но фонарик продолжал светить в лицо, опустился ниже, выхватив из темноты всю Ольгину фигурку, а потом хрипловатый мужской голос одобрительно сказал:

— Хорошо, что свет не включаешь.

— Лампочка перегорела в тамбуре, — Ольга почувствовала, что голос у нее дрожит. Почему-то было отчаянно страшно.

— Вовремя перегорела. Ну, подвинься, — велел ей кто-то, кого она не могла различить внизу, особенно после яркого, направленного в глаза света.

Несколько мужчин, у которых смутно угадывались на темных лицах бороды, втащили в вагон несколько неподъемных баулов. Никита помогал им, кряхтел, поднимая сумки на высокие ступеньки. Скоро все пространство тамбура оказалось уставлено «товаром».

— Ой, а куда же я их дену? — растерялась Ольга. — Много как!

— В купе наверху багажный отсек есть, — сказал коренастый бородач. Он говорил с каким-то гортанным акцентом. — Часть туда, а часть под полку. Должно поместиться.

Они поволокли свои баулы в служебное купе, бесцеремонно растолкали Лидку, выставили ее полуодетую в коридор и принялись запихивать товар наверх, в полые антресоли над потолком коридора.

Двое других мужчин загружали антресоли в соседнем, пустом купе. И Ольга уже предчувствовала, что оно до самой Москвы так и останется свободным…

Лидка хлопала спросонья глазищами и недоуменно таращилась на бородачей.

— Что это, Оль? Это кто? Зачем это?

— Молчи, дура, — шепнул ей Никита. — Оль, ты это вообще не трогай. На Каланчевке люди подойдут, сами все сгрузят. Денег с них не спрашивай и вообще не разговаривай. А лучше валенком прикинься, мол, положили тут мне что-то, сама не знаю что… не при делах…

— Так я и не знаю, — пробормотала Ольга.

— И не знай, — оборвал Никита.

Поезд дернулся. Мужчины заторопились. Они закинули наверх последнюю сумку и спрыгнули с подножки уже на ходу. Никита ушел с ними. Он спрыгнул последним, но перед этим обернулся, быстро обнял Ольгу, чмокнул в висок сухими губами.

Ольга опустила площадку тамбура, закрыла дверь и вошла в вагон. Лидка так и стояла посреди коридора.

— Оль, кто это? — свистящим шепотом спросила она. — С каких гор спрыгнули?

— А бог их знает! — как можно беспечнее ответила Ольга. — Никита попросил, это его знакомые.

— А что везут? — заинтересовалась Лидка.

Ольга пожала плечами.

— Нам-то какая разница?

— Не скажи, — перебила Лидка. — Мы на икру договаривались. А здесь забили весь вагон хрен знает чем… Ты сколько с них взяла?

— Нисколько, — буркнула Ольга. — Ты не забыла, подруга, что мы за икру должны? Тебе напомнить сколько?

— Ой, — махнула рукой Лидка. — Брось! Ты что, с любовником не договоришься, чтоб долг списал?

— Я и договорилась, — процедила Ольга. — Отвезем этот хлам, и квиты.

— Ну, тогда ладно, — Лидка зевнула и потянулась. — Пойду досыпать.

Но не спалось ей, заразе. Не давали покоя непонятные тюки, глодало любопытство: а что в них?! Лидка ворочалась-ворочалась и не выдержала. Накинула халат и пошла в проводницкую.

— Слышь, Ольк, у меня весь сон пропал, — пожаловалась она.

— Давай чаю попьем, — предложила Ольга.

— Да нет, давай глянем… Что-то мне неспокойно… А вдруг там бомба с часовым механизмом? Я лягу, а она как рванет у меня под задницей?

— Ничего, тебе можно половину оторвать, с тебя не убудет, — хихикнула Ольга.

— Я ж серьезно, — обиделась Лидка. — Помнишь, как три года назад бдили? Посылку взять боялись… Помнишь, как на питерском рвануло? А теперь расслабились…

— Типун тебе на язык! — разозлилась Ольга. — Волков бояться — в лес не ходить. Больно надо кому-то тебе бомбу подкладывать! Да ее легче снизу прилепить или на сцепку. Какой смысл столько барахла тащить, надрываться?

Но у нее самой кошки на душе скребли. И, честно говоря, ужасно хотелось посмотреть, что же там, в этих тюках, почему Никита велел ничего не трогать?

— Тот, что в полке лежит, так замотан — не расковыряешь, — потупившись, сообщила Лидка. — Я уже посмотрела. А вот на антресоли одна сумка замком наружу лежит… Давай я тебя наверх подсажу, ты легкая…

— Ясно! — ухмыльнулась Ольга. — Если б ты центнер не весила, уже бы сама вспорхнула как бабочка?

Она пошла вслед за Лидкой в купе, влезла на верхнюю полку, а потом дотянулась с нее до сумки. Лидкина помощь даже не понадобилась, хотя она и суетилась внизу.

Ольга осторожно отодвинула «молнию» на сантиметр в сторону. Просунула внутрь ладонь и нащупала сплошной плотный целлофан.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросила Лидка.

— Сейчас…

Ольга медленно продвинула пальцы вглубь, вдоль тугого целлофанового бока. Пакет на ощупь был мягким и упругим одновременно. Какая-то однородная масса внутри, вроде крупы или сахара… Нет, скорее, мука…

Палец соскочил, и Ольга почувствовала, как под ним лопнул туго натянутый бок пакета. В ладонь хлынула тонкая струйка какого-то порошка.

— Черт! Порвала. Теперь заметят, — с досадой сказала Ольга.

Она вынула руку с зажатым в кулаке порошком. Лидка подсуетилась, тут же схватила со столика пакет с печеньем, вытряхнула его прямо на салфетку, вывернула и подставила Ольге.

— Сыпь, — велела она. — И еще достань. У них много, не заметят.

Ольга вытащила из сумки еще жменю порошка и задвинула молнию.

— Нет, хватит, — решила она и спрыгнула вниз.

Вдвоем они уставились на свою добычу. Две пригоршни мелкого, чуть сероватого вещества.

Ольга осторожно раскрыла пакет и понюхала. Ничем не пахнет. Она послюнила палец, зацепила им несколько крупинок и лизнула. Вкуса практически