Я всё равно тебе солгу - Агата Чернышова

«Приходи на нашу квартиру», — сообщение на телефон, из которого я пока не удалила симку, вывело из задумчивости.

Сообщение было подобно грому среди ясного неба, глотку воды для умирающего от жажды.

Я улыбалась, окружающие люди, до этого казавшиеся хмурыми или печальными, вдруг стали милыми и понятными.

Близкими, как тот, от кого я только что ушла. И к кому больше никогда не приду. Возможно.

А всё-таки интересно, что ещё Немову от меня нужно?

* * *

Весь день я не находила себе места, хотя точно знала, что на последнее свидание явлюсь, как миленькая. Это будет моей последней слабостью. Разрешением конфликта между той, кем я надеюсь стать, и той, кем не являюсь. У этой сказки не будет хорошего конца.

Я не Золушка, не Белоснежка, не Спящая царевна. Не невинная жертва обстоятельств, в конце концов.

Я лгунья по призванию. Что ж, зато я никогда себе не лгала, не строила жертву.

Однако теперь мне почти как воздух, как глоток прохладного вина, требовалось унижение. Пусть я лягу под Немова в последний раз, но избавлюсь от власти его рук. С надеждой, что когда мы расстанемся, я никогда не буду больше по ним не тосковать.

Я почти не готовилась к встрече. Решила, что не стану приукрашиваться, будет даже лучше, если он с порога, присмотревшись к лицу, лишённому грима и маски девицы, желающей понравится, прогонит меня. А я уйду, сказав напоследок что-то колкое.

Чтобы остаться в его памяти той женщиной. Загадкой, не дающей себя разгадать.

Пусть всё закончится так, лишь бы не как обычно у людей в отношениях: мягко, плавно чувства, которые недавно жгли огнём, сходят на нет. Если я немедленно не разочаруюсь в Немове, то буду идеализировать его долгие месяцы. А я этого не хочу. Верни мне, Филипп, меня прежнюю, безмятежную и лёгкую, готовую на новую авантюру с чистым сердцем.

— Заходи, — услышала я знакомый голос, постучав в дверь номера. Странно, что он называл это квартирой.

— Зачем ты позвал меня? — спросила я и начала торопливо раздеваться. На самом деле, не хотелось тратить время на глупые разговоры.

Он усмехнулся и принялся медленно расстёгивать рубашку. Надо же, Немов всегда предпочитал футболки, а тут оделся, словно джентльмен на бал. Но я не трепетная Наташа Ростова, скорее уж Элен Курагина, соблазняющая потому, что такова её натура.

Потому что сегодня она хочет эту игрушку.

Мой мужчина (на сегодня я буду называть его так) подошёл и посмотрел глаза. Он не спешил касаться меня, хотя видел моё нетерпение. В глубине его глаз вспыхивал знакомый огонёк.

Надо бы сделать вид, что хочу уйти, чтобы с радостью наблюдать, как он старается меня удержать, но вместо этого, содрав платье, как выздоровевший окровавленные бинты, я стояла и ждала, пожирая Филиппа глазами, и даже не собираясь закрывать ладонями грудь.

Пусть смотрит так, словно касается горячими ладонями и пьянящим дыханием.

С Немовым мне было легко и одновременно по-звериному хорошо. Он играл на мне, как на виолончели, а я смеялась, позволяя натягивать струны, не боясь, что однажды он их порвёт. Что мне в том? Отболит и зарастёт вновь. Играть на мне так, как это делал он, пока не удавалось никому.

В этот вечер мы задержались. Занимались любовью и совсем не разговаривали. Оба боялись, что наступит этот момент, он всегда наступает в паре, когда страсть схлынет, и мужчине придётся начинать тягостный для обоих разговор.

— Я уйду просто так, не беспокойся, ни о чём просить не буду, — предугадала я этот момент, когда мы лежали рядом рука к руке и соприкасались пальцами. Игрались по-детски, как школьники, урвавшие своё запретное удовольствие и понимающие, что классный роман обречён закончится приятным воспоминанием. — Только не надо ни о чём спрашивать, и мне не придётся лгать.

— А я люблю ложь, — ответил он будничным тоном, словно говорил о том, что предпочитает мясо рыбе. — Мой прошлый брак разрушился, потому что мы договорились говорить правду. И однажды её стало слишком много. Надо было больше молчать.

— Это не выход. Надо было меньше жить вместе, — усмехнулась я.

— Да? А наш семейный психолог говорил совсем иное.

— Он был болваном или мошенником.

Я перевернулась на живот, привстала на локтях и посмотрела в глаза. Много раз делала это, и каждый раз хотелось продлить незримое соприкосновение душ. Глаза — зеркало, верно.

Когда смотришь в душу, солгать сложно. Не то чтобы невозможно, но порой приходится отделываться полуправдой.

— Почему ты пришла сегодня?

Немов дотронулся до моей шеи и погладил по щеке.

— Ты позвал, мне стало интересно, зачем.

— Кому ты служишь?

Одним рывком он опрокинул меня на спину и прижал всем телом.

— Кому, Лара? Я хочу знать о тебе всё. Тебя, правда, так зовут?

— Не скажу. Понимаешь же, не могу. Его имя ничего тебе не скажет, а я получу крупные неприятности.

— Так и знал, что ты не можешь быть родственницей дурака, которого моя сестрица зовёт мужем!

Отрицать было бессмысленно. Сейчас, когда всё было кончено, я могла позволить себе немного правды.

— Мне пора идти, — прошептала я, жаждая услышать «я никогда тебя не отпущу». Глупость и преувеличение, но иногда женщине отчаянно хочется слышать такое из уст того, кто ей небезразличен.

И это желание сбывается реже других, таких же безумных.

— Иди. Но я хотел бы видеть тебя снова.

— Увы, не думаю, что это возможно.

Я юркнула в душ, давая ему время подумать, готов ли он к чему-то большему, чем встречи раз в месяц или около того. И у меня будет время решить всё для себя. Нужны ли мне такие встречи? Не привяжусь ли я с течением времени к нему ещё больше?

Голову я решила не мочить, чтобы не тратить время на сушку. Глупо будет, если Немов решит, что я специально затягиваю время, чтобы удержать его!

Больно надо! В моей жизни было много мужчин, и как только один из них начинал нравиться по-настоящему, он сразу вычёркивался из поля зрения. Дабы не волновать трезвый ум и не мешать работе.

— Пока, — помахала я напоследок, торопливо одевшись и стараясь не оглядываться. — Пиши, если что.

— Обещай, что не выбросишь симку, — бросил он напоследок, и я обернулась на пороге.

— Не выброшу в ближайший год, — ответила я и послала мужчине, вышедшем поцеловать меня напоследок, воздушный поцелуй.

Немову он не понравился. Он сгрёб меня