Массимо - Оливия Торн

― Ты назвала свою бабушку сукой.

Лучия в шоке вскинула лицо.

― Нет, не называла!

― Называла.

― Когда я называла свою бабушку сукой?

― В сообщении на мобильном телефоне.

― Что?!

― Ты сказала что-то вроде: «Оставь сообщение, сучка!»

Лучия разразилась хохотом.

Я уставился на нее.

― Я не называла ее сукой, тупица, я цитировала телевизионную передачу. Или перефразировала ее, если хочешь. К тому же, технически, я называю сукой всех, кто слушает сообщение, так что я называла сукой не конкретно свою бабушку…

― Какой сериал?

― «Во все тяжкие», ― сказала она, а затем заговорила по-английски, как наркоманка под кайфом. ― Это мое личное жилище, и я не потерплю домогательств… сука!

Я посмотрел на нее так, словно у нее выросла вторая голова.

― Джесси Пинкман?… Уолтер Уайт?… Я тот, кто стучит?! ― Она выглядела шокированной моим невежеством. Затем она закатила глаза. ― Не могу поверить, что ты не знаешь «Во все тяжкие».

― У меня нет времени смотреть телевизор.

― Он идет на Netflix, а не по ТВ, и это старый, мать его, сериал, чувак. Я смотрела его, когда мне было лет двенадцать.

― О чем он? ― спросил я. Я никогда не слышал об этой американской концепции борьбы с плохими вещами. Или неудачами, или чем-то еще.

― Он про учителя химии в средней школе в Америке, который заболел раком и начал варить метамфетамин со своим учеником, ― бесстрастно сказала она.

Я в ужасе посмотрела на нее.

― Ты смотрела это, когда тебе было двенадцать?!

Она фыркнула.

― Ты, наверное, убил кого-нибудь, когда тебе было двенадцать. Затем она прищурилась и наклонилась ко мне, как окружной прокурор. ― Не так ли?

― НЕТ, ― защищаясь, сказал я.

― Тогда сколько ― тринадцать? Четырнадцать?

― Нет…

― Пятнадцать?

― …шестнадцать, ― проворчал я.

Она снова закатила глаза и с отвращением покачала головой.

― И у тебя хватает наглости читать мне лекции о том, что я смотрю и как говорю. Типичная итальянская мужская шовинистическая чушь, черт возьми.

― Человек, которого я застрелил, пытался убить мою семью, ― прорычал я.

― Не имеет значения.

Я заметил, что после этого она замолчала.

Мы ехали молча несколько минут. Потом она спросила:

― А что ты вообще смотришь?

― Я же сказал, что у меня нет времени смотреть что-то на Netflix.

Я поймал себя на том, что не сказал «телевизор», так как это вызвало бы только очередное закатывание глаз ― а каждый раз, когда она так делала, мне хотелось ее придушить.

― Держу пари, ты смотришь футбол, ― презрительно сказала она.

Она имела в виду европейский футбол.

― Ну, да ― когда играют «Фиорентина» или «Ювентус», ― сказал я, назвав две свои любимые команды.

― Значит, у тебя есть время смотреть всякое дерьмо по телевизору!

― Только время от времени! ― огрызнулся я. ― Я уже полгода ничего не смотрел.

Я не стал упоминать, что полгода назад умер мой отец, и нам с братьями пришлось взять на себя управление семейным бизнесом.

На все остальное не было времени.

― И что же ты смотрел в последний раз? ― спросила она. ― Не футбол.

Мне пришлось задуматься над этим вопросом.

― Держу пари, это было что-то про мафию, наверняка, ― сказала она со всезнающей ухмылкой, как будто она меня раскусила.

― Нет…

― Ладно, может быть, не Cosa Nostra, но тогда какие-нибудь другие гангстеры. «Острые козырьки»?

― Что?

― О, ты точно дед, ты даже не знаешь, что такое Netflix.

― Я знаю, что такое Netflix…

― «Крестный отец»?

― Я не смотрел «Крестного отца» уже много лет.

― «Лицо со шрамом»?

― Пачино в нем просто великолепен, ― заметил я.

― Да, так и есть, ― согласилась она, как будто не хотела спорить. Затем она щелкнула пальцами. ― Я знаю ― «Клан Сопрано».

Я не ответил, но мое лицо, видимо, выдало меня, потому что она радостно рассмеялась.

― Ха! Сопрано, да?! Это шоу старше, чем дерьмо, чувак. Ты и впрямь гребаный бумер.

Однако я заметил, что все время, пока она надо мной насмехалась…

Она ни разу не переключила канал на радио.

Глава 18

Массимо

Может, она и не переключала канал, но ныть она не перестала.

― Я хочу есть.

Через пять минут я остановился, чтобы заправиться на крошечной, расположенной в стороне от дороги заправке. Пока я это делал, она сходила в туалет.

Перед отъездом я купил бутылку воды и дешевый шнур для зарядки телефона, чтобы вставить его в прикуриватель.

Лучия купила энергетический напиток и охапку вредной еды, которую она стала есть, сняв обувь и положив ноги на приборную панель.

― Мне скучно, ― объявила она.

― Очень жаль, ― сказал я.

― Можно я посмотрю что-нибудь на твоем телефоне? ― спросила она, поднимая его с пепельницы.

― НЕТ, ― сказал я. ― Мне нужен GPS. К тому же у меня нет ничего интересного на телефоне.

― Есть такая штука, называется ― Интернет, где можно скачивать всякую всячину. Ты слышал о ней, бумер?

― Положи этот чертов телефон, ― огрызнулся я.

― В любом случае, чтобы скачать что-нибудь, понадобится целая вечность, ― ворчала она, глядя на Google Maps. ― В какие горы мы едем?

― В Доломитовые Альпы.

― О, ― рассеянно сказала она.

― Ты слышала о них?

Она бросила на меня косой взгляд.

― Конечно.

Это была достаточно известная горная цепь в Италии.

― Доломитовые Альпы, ― пробормотала она про себя. ― Такое странное название.

― Это потому, что горы состоят из минерала под названием доломит, ― объяснил я. ― Это…

― Я не спрашивала, ― сказала она, не отрываясь от телефона.

Я стиснул зубы и подумал о том, чтобы задушить ее. Это становилось моей главной фантазией, чтобы пережить дорогу.

― Почему туда? ― спросила она. ― Почему не Альпы или что-то в этом роде?

― Доломиты ― это часть Альп.

Она закатила глаза, потом посмотрела на меня так, будто я ей до смерти надоел.

― Хорошо