Одна ночь соблазна - Гэлен Фоули

— Я передумал. Когда найдете девчонку, убейте ее, если будет возможность.

■

— Теперь мы наверняка от них оторвались. — Бекки, спотыкаясь, тащилась за Алеком следом, пока они вдвоем пробирались сквозь лабиринт узеньких переулков и тупиков, которые прятались на задах добротных домов с нарядными фасадами. Алек пребывал в дурном настроении и не собирался замедлять шаг, подстраиваться приходилось Бекки.

— Алек, ты ранен. Тебя надо перевязать, — настойчиво говорила Бекки, перекрикивая звук колоколов, вызванивавших одиннадцать часов на колокольне соседней церкви. — Нужно остановить кровотечение.

Алек неохотно остановился и посмотрел на свою рану. Кровь, не останавливаясь, текла почти от плеча. Бекки осматривала рану с виноватым и обеспокоенным видом, но Алек грубо стряхнул ее осторожные пальцы.

— Это все ерунда. Объясни мне наконец, что происходит? Почему они тебя преследуют? Тебя правда зовут Бекки Уорд?

— Да. Это мое настоящее имя. Это я тебе могу сказать. Пойдем. Я перевяжу тебя. А потом уйду. Ну же, пошли! Вон туда. — Избегая его взгляда, Бекки кивнула на небольшую скромную церковь неподалеку. — Мы зайдем, присядем там, и я обработаю рану. Похоже, тут никому нет до нас никакого дела, а этот порез надо перевязать. И поскорее.

— Нет. — Алек медленно покачал головой. Он покажет этой маленькой упрямице, что и сам этим славится. И Алек сложил на груди руки. — Я никуда не пойду, пока ты не расскажешь мне, что происходит. Я заслужил, чтобы мне рассказали, из-за чего я только что убил двоих людей. И видит Бог, я должен знать, почему кто-то пытается похитить мою будущую невесту!

— Невесту? — Глаза Бекки широко распахнулись. Она встретилась с яростным взглядом Алека. — О чем ты говоришь?

— Ты сама прекрасно знаешь. Бекки, дорогая, это правда! Теперь ты моя головная боль. И только Бог знает, на что мы станем жить. О чем ты думала, девочка? Я не могу себе позволить иметь жену. А теперь я узнаю, что у женщины, на которой я должен жениться, имеется кузен — иностранный князь, и за ней гонятся казаки, так что ты уж прости, если я немного вышел из себя.

— Твое холостяцкое существование вне опасности. Ты ведь явно не хочешь жениться, так что успокойся. У меня нет намерения выйти за тебя замуж и, кстати, нет законной возможности. Без согласия моего опекуна. Мне исполнится двадцать один год только первого августа, а опекун, поверь мне, ни за что не согласится.

Алек смотрел на Бекки во все глаза.

— Насколько я понимаю, ты говоришь о Куркове? Глаза Бекки расширились. Она с усилившейся настороженностью смотрела в лицо Алеку.

— Ты знаком с Михаилом?

— Почему Курков тебя преследует?

— Это не твое дело!

— Проклятие! Как раз мое! Кстати, ты разве не заметила, что я сию минуту спас тебе жизнь? Полагаю, я имею право знать.

— Да, заметила. Нет, не имеешь. Алек, я пытаюсь сохранить тебе жизнь! Та пуля прошла всего в нескольких дюймах от твоего сердца! — вскричала Бекки, показывая пальцами, как близко была пуля от сердца. — В следующий раз тебе, возможно, так не повезет.

— Повезет? — с оскорбленным видом воскликнул Алек. — Тут дело в умении. И я заставлю тебя это понять.

— Забудь об этом. Я ухожу. Бог с тобой, с твоей аристократической честью и с твоей павлиньей мужской гордостью! Я делаю это ради тебя.

— Значит, ты собираешься просто уйти, уйти обесчещенной?

Бекки резко развернулась на каблуках. Из глаз ее летели гневные искры.

— Какое мне до этого дело, если за мной гонится эскадрон казаков? — Она отвернулась от Алека и пошла прочь. Каждое ее движение и вся фигура выражали гнев оскорбленной женщины.

— Господи, пошли мне терпения, — пробормотал Алек себе под нос. Роберт, Люсьен, все его братья часто предсказывали, что однажды он встретит девушку, такую же упрямую, как он сам.

«Невыносимое создание».

— А как же прошлая ночь? — ледяным тоном спросил Алек. — Неужели все было ложью?

Бекки ушла не слишком далеко, а потому услышала. Слова Алека остановили девушку. Алек видел, как напряглась ее спина. Бекки опустила голову.

Алек подошел к ней. Она не смотрела в его сторону.

— Пожалуйста, Алек, не говори так. Дай мне уйти.

— Я не могу этого сделать. И не сделаю. Мы теперь намертво с тобой связаны. Связаны кровью. Прошлой ночью ты отдала мне свою девственность. Сегодня я отнял две чужие жизни, чтобы спасти твою. Это основательные факты, от которых ты не можешь просто так отмахнуться и уйти. — Он положил руку ей на плечо и мягко повернул к себе. — Почему после всего, что с нами произошло, ты все еще не можешь мне довериться? — спросил он менее резким тоном. — Видит Бог, я не святой, но неужели я настолько плох?

— Алек, неужели ты не понимаешь? Я не хочу больше видеть твою кровь на своих руках. У тебя еще есть шанс спастись, не впутаться до конца в это дело.

— Нет, дорогая. — Алек взял ее лицо в свои ладони. — Я этот шанс уже упустил, — произнес он уверенным тоном, твердо глядя ей в лицо. — Нравится тебе или нет, я уже впутался в это дело. Не надо меня защищать. Просто расскажи, что происходит. Позволь мне уладить все неприятности, которые тебя огорчают.

С невольной дрожью и восхищением девушка думала, что даже прошлой ночью он не выглядел так соблазнительно, как в этот момент, когда совсем не думал о внешности. Отчаянная смелость, с которой он предложил свою помощь, завоевала ее сердце еще надежнее.

Нет, поняла она, глядя на Алека с большим уважением, это не тот человек, которому требуется ее защита. С тяжелым сердцем Бекки начинала сознавать, что Алек был прав: нравится ей или нет, но она нуждается в его помощи, даже если это несправедливо по отношению к нему.

Бекки тяжко вздохнула, понимая, что у нее совсем не осталось выбора, что придется проглотить свою гордость и пойти на нечто для себя неслыханное — просить о помощи. Довериться другому человеку.

Вдруг Алек резко шагнул к ней, обнял, улыбнулся уверенной мужской улыбкой и обхватил обеими руками за талию, словно показывая, что будет защищать ее всеми средствами. Бекки задевало, что теперь войну будет вести не только она сама, но вот Алек нагнулся, поцеловал ее в висок — казалось, его сила и близость окружили Бекки со всех сторон, — и она вдруг почувствовала себя в безопасности.

— Послушай меня, маленькая упрямица, — прошептал он и потерся носом о нос Бекки. — С этого момента давай вместе решать, как будет лучше для нас обоих. Может быть, я говорил слишком грубо. Ни один из нас не может указывать другому, что делать. — И сухо добавил: — Как бы нам того ни хотелось. Боюсь, у нас обоих слишком сильная воля, чтобы просто удовлетвориться словом «нет» вместо ответа.

И молодые люди обменялись слабыми, настороженными улыбками. Но они улыбались уже как сообщники.