Любви больше нет - Маргарита Дюжева

Беру одну из них, разворачиваю, отправляю в рот саму конфету, по-прежнему не ощущая вкуса, а фантик задумчиво кручу в руках.

К этому моменту Максим уже расправляется с половиной пончиков. Хомячит, как не в себя. Словно неделю до этого не ел, и так оголодал, что нет сил держаться.

Не замечала я раньше у него такого хорошего аппетита.

— Чего сидишь? — улыбается с набитым ртом, — твоя мечта сбылась.

Это вряд ли…

С мечтами вообще надо быть осторожнее, потому что бывает подходишь к ее осуществлению, а удовлетворения нет.

Вот как сейчас. Конфета со вкусом поролона, кофе – чистая горечь, а пончики и вовсе кажутся уродливыми сальными кусками жареного теста.

Снова делаю небольшой глоток и монотонно интересуюсь:

— Я так понимаю, это была та самая коллега, которую ты катаешь в своей машине.

Макс непонимающе хмурится:

— Ты о чем, Тась?

— Давай обойдемся без игр: срази собеседника бестолковым вопросом.

Он недовольно хмурится:

— Ты опять начинаешь набирать всякую ерунду?

— Ммм, — поджав губы киваю, — ерунду значит, набираю.

— Да, абсолютную.

— А знаешь, что сейчас делаешь ты?

— И что же? Просветишь? — Макс снисходительно качает головой.

— Разыгрываешь классическую мужскую партию святоши. Ну знаешь, когда мужик в ответ на неудобные вопросы жены, закатывает глаза и говорит, что все это ерунда. Типа это не я что-то скрываю, а у тебя паранойя разыгралась.

Как раз в этот момент Кирсанов смотрит в потолок, поэтому получается эффектно.

Дергается, громко выдыхает:

— Тась, тебе скучно что ли стало? Решила нервы помотать и себе, и мне?

Хмыкаю:

— Я тут вспомнила красный волос у тебя в машине. Надо же, какое совпадение. У этой особы как раз красные, и длина подходящая.

— Пфф…подумаешь волос.

— Действительно, — растягиваю губы в ничего не значащей улыбке. Внутри бомбит. Так сильно бухает, что приходится плотнее сжать колени, иначе ноги будут ходить ходуном, — чего это я…

Кирсанов недобро смотрит на меня. Ему этот разговор явно не нравится, но у меня еще осталось много вопросов, которые нужно озвучить.

— Конфетку кстати бери, — киваю на сладости, — вкусные.

Вру. Ни хрена не вкусные.

Он опускает взгляд на вазочку, и на скулах начинают играть желваки.

— Узнал? — спрашиваю участливо, — я вот узнала. Такой же фантик валялся у тебя в двери машины.

— Блин, Тась! Это просто конфеты. На каждом углу можно такие купить.

— Не на каждом. Не знаю, как ты, а я такие первый раз вижу. Вернее, уже второй, — расправляю блестящий фантик и выкладываю его перед Максимом. — Тоже совпадение?

— Давай еще заниматься расследованием конфект. Где продаются, кем производятся, — ворчит он. Делает глоток кофе и морщится. Тоже, наверное, горько.

— Просто признайся, Кирсанов, что это та самая мадам, которая с тобой ездит.

— Да никуда мы с ней не ездим! — психует он, — по работе брал ее с собой, на объект.

— Просто по работе, — я продолжаю методично докапываться.

— Да, блин! По работе!

— Тогда не понимаю почему ты так распсиховался, да еще и отпираться пытался.

— Потому! — сердито припечатывает он, — чувствовал, что херню всякую на пустом месте начнешь выдумывать!

— Херню? — уточняю, вопросительно подняв брови.

— Да! Полнейшую.

— Хорошо, — послушно соглашаюсь, — тогда у меня еще один вопрос.

Волчий взгляд придавливает к месту, но остановиться я уже не могу. Меня распирает.

— Давно ли ты позволяешь коллегам тыкать тебе? Или думал, я не заметила, как ласково она ворковала? Насколько я помню, фривольность тебе никогда не нравилась… Или я чего-то не знаю?

Сильнее стискивает зубы:

— Может, ты заметила и то, что с моей стороны такого не было.

— Достаточно того, что было с ее. Она явно считала, что в праве к тебе так обращаться. Что это в порядке вещей.

— Тась…

— И откуда эта улыбчивая коллега знает о том, что ты любишь кофе с кардамоном?

— Тася! — голос звучит предупреждающе.

— Что Тася? — смотрю ему прямо в глаза. — Это не тот напиток, который распивают всегда и везде. Ты же сам сокрушался, что машина в офисе такого не варит. Или скажешь, что я опять выдумываю?

Я знаю, что все это мелочи. Но накладываясь одну на другую, они рисуют крайне интересную картину.

— Так что тебя связывает с этой Красноволосой, Кирсанов? И почему ты так бесишься от моих вполне безобидных и логичных вопросов.

Глава 9.3

— Кто бесится? — раздраженно заталкивает карандаш в подставку для канцелярских товаров, — никто не бесится!

Карандаш категорически против такого обращения. Упирается во что-то внутри и с треском ломается.

— Да блин, — Макс отправляет ошметки в корзину, а я невозмутимо пью кофе.

Со стороны и не скажешь, что у меня внутри полная разруха. Что там попеременно то рушится все до основания, то отстраивается заново уродливым нагромождением.

— Так что насчет этой красотки, Максим? Я так и не услышала ответа.

Он устало откидывается на спинку кресла, смотрит в упор. При этом взгляд такой недовольный. Будто святого человека черти окаянные замучили и вздохнуть спокойно не дают.

— Я не обратил внимания, красотка там или нет.

— Давай без пустых слов. Это раздражает.

— А меня раздражает допрос, который ты устроила.

—