Принц и нищенка - Элли Джелли

— Поехали, сейчас развеешься, — я набрасываю куртку, подмигиваю Чумаковой, а потом беру ее пальто и подхожу сзади, чтобы помочь ей его надеть.

Она поворачивает голову в пол оборота, смотрит на меня из под бровей и недовольно щурится.

— Никуда я с тобой не поеду!

— Зря что ли собиралась, — стою с этим пальто, как дебил.

— Да у меня, наверно, все лицо размазалось… — ворчит под нос дикарка.

— Ничего не размазалось, ты прекрасно выглядишь… Ты очень красивая…

— Ой, вот давай только без этих соловьиных трелей! — Василиса разворачивается, вырывает из моих рук пальто и сама надевает его.

Чувствую себя Джеймсом Бондом, когда провожу Чумакову мимо охранника, вручаю ему тысячу, и с важным видом тяну ее за ворота, наши машины стоят вне зоны видимости камер, что не создает никаких проблем для побега. Моя новенькая Ауди блестит и переливается, я щелкаю кнопкой и смотрю на Василису, она закатывает глаза и садится на переднее сиденье, громко хлопнув дверью. Ну что такое, не дала мне за собой поухаживать и запрыгнула сама. Огибаю машину, сажусь рядом и натыкаюсь взглядом на хорошенькие, острые колени. Забудь, Гофман! Эти колени не для тебя!

— Куда мы поедем? — бурчит недовольно и хмурится.

— А куда ты хочешь? Может в кино?

— Нет, там темно!

— Тогда поехали в город, покажу тебе один хороший ресторан.

— Ты возишь туда всех своих девчонок? — шипит ядовито.

— Не, там дорого, я хожу туда с родителями.

— Жлоб! — Василиса хмыкает, — Хоть бы раскошелился для бедняжек, им и так трудно приходится…

— Поверь мне, Чумакова, недовольных еще не было! — я улыбаюсь.

— Ведешь книгу отзывов и предложений?

— Книгу отзывов и восхищений! — я играю бровями.

Странная девчонка! Просит меня не флиртовать и поднимает темы, от которых язык за зубами просто не держится. Я плавно трогаюсь с места, негромко включаю музыку и наслаждаюсь быстрой, мягкой ездой и красивыми коленями Чумаковой. Она сразу же отворачивается и молча смотрит в окно. Мне хочется взять ее за руку, но это опасно, риск получить в табло и улететь в кювет слишком велик. Ехать минут сорок и всё это время мы вообще не разговариваем. Интересно, что сейчас происходит в ее хорошенькой голове? Она жалеет, что позволила обнимать ее?

Когда мы доехали, Василиса занервничала, стала дергаться и постоянно трогала свое красивое, красное платье. Я попытался ее успокоить, сказал, что выглядит она просто потрясающе, но задранные вверх плечи, давали мне понять, что Чумакова всё еще волнуется. На этот раз она позволила помочь ей с пальто и нас проводили к столику. Дикарка сначала долго оглядывала пространство, а потом принялась внимательно изучать меню и ее глаза становились все больше и больше.

— Вы готовы сделать заказ? — к нам подошел официант в белой строгой рубашке.

— Да! — тут же отозвалась Васька, — Тартар из лосося, онежский судачок, краба по какому-то там, запеченные мидии, дюжину устриц, вот это еще, я не могу такое выговорить! А у вас есть красная икра?

— Есть в нескольких салатах и тарталетках, — парень кивает.

— Нам то и другое. А черная есть?

— Да, конечно. Она подается в Царском салате и можно сделать отдельно на брускетте.

— Отлично! — улыбается Чумакова, — Делайте свои салаты и брускетты. Еще все виды десертов и чай с лимоном, но без сахара.

Я сглатываю. Официант много раз кликает по экрану телефона, забивая заказ, а потом поднимает голову, ожидая принять его у меня.

— Мне просто воды, — говорю хрипло.

Жесть! Она назаказывала самого дорогого! Я не настолько богат, а в этом месяце еще и практически на мели. Надо срочно писать Тошику, чтобы скинул мне денег, хорошо, что он не так сильно на меня злится. Смотрю вправо и вижу за столом двух симпатичных девчонок, у них по салату и напитку, я думал девчонки так и едят. Но моя королева решила гульнуть на широкую ногу. Чумакова замечает, что я куда- то долго и задумчиво смотрю и поворачивает голову, потом возвращает ее ко мне и тяжело вздыхает.

— Гарсон! — вопит на весь ресторан и щелкает пальцами в воздухе, подзывая официанта, который еще не успел уйти, — А еще можно бутылку вашего самого дорогого вина вон за тот столик. Джентельмен хочет угостить девушек!

Она коварно мне улыбается, а я думаю, что когда она говорит «самого дорогого», она даже приблизительно не понимает насколько.

— Ничего я не хочу! — пищу испуганно, — Вино отмените!

Официант смотрит на меня с пониманием. Спасибо за поддержку, чувак! Тебе все это еще выносить, а потом убирать… Надо держаться вместе…

— Что-то, Гофман, ты загрустил, — Чумакова откидывается на кресло и растягивается в широкой улыбке.

— Все в порядке, — говорю грустно и лезу в карман за телефоном.

Я умолял Тошика скинуть мне как можно больше денег, потому что на счет мне смотреть очень страшно. Я не буду смотреть на терминал, лучше завтра проверю уведомления, чтобы сегодня не портить себе настроение.

Когда начинают выносить блюда, Чумакова все внимательно пробует, что-то ей нравится, что-то нет и она морщится, от устриц особенно. Меня умиляет ее детская непосредственность, она так забавно все комментирует, а еще тянет свою вилку через весь стол, чтобы я тоже попробовал, не догадываясь, что в ресторанах так не делают. Наш стол ломится от не съеденного, но попробаванного. Но Василиса совершенно очаровательна, особенно когда вымазывается в шоколаде. Я не могу перестать на нее смотреть. Пусть еще что-нибудь закажет, лишь бы мы сидели здесь подольше и я на нее смотрел.

— Ох! Натрескалась, как на первый день Пасхи! — Чумакова спускается ниже и хлопает себя по животу, — Обязательно зови меня еще!

— Обязательно, — говорю в пол голоса и не могу оторвать от нее глаз. Я что, влюбился что ли?

— Ну давай, проси счет, — она хихикает, — Хочу поскорее посмотреть на твое лицо! Это тебе за то, что не можешь удержать свои руки!

— Надеюсь, тебе понравилось…

— Не сомневайся! — смотрит шкодно и хохочет, как демон.

На обратном пути мы немного поговорили. Правда, Чумакова осталась себе верна и сообщила, что от той гадости, что я ее накормил у нее скрутило живот и ее вот-вот стошнит на мои новенькие сиденья. Я был в восторге. Мне нравится, когда она меня задевает и провоцирует, значит точно не равнодушна.

Проводив дикарку до ее комнаты, упираюсь плечом в дверной косяк и снова начинаю строить ей глазки, пока она возится с замком.

— Сходим куда-нибудь на выходных? — стараюсь придать голосу бархатную окраску, но Чумакова только устало цокает.

— Что, Гофман, недостаточно потратился?