Тайная жемчужина - Мэри Бэлоу

Слуга расправил галстук на груди герцога.

– Но, сэр, у вас же гости… – сказал он с упреком в голосе.

– К черту гостей! Ну что, закончил наконец?

– Потерпите, сэр, еще немного. Я оставлю вас в покое, когда все закончу.

– Вы бы уже давно оставили меня в покое, если бы то ядро у Ватерлоо шлепнулось на три дюйма ближе.

– Верно, сэр, оставил бы, – кивнул слуга. – Но и вам не пришлось бы одеваться к обеду, если бы то ядро упало на полдюйма ближе к вам.

Герцог, нахмурившись, взглянул на свое отражение в зеркале. Уже второй вечер ему приходилось одеваться особенно тщательно. И все из-за каких-то гостей. Из-за гостей Сибиллы… Когда же они наконец-то уедут и оставят его в покое?

Разумеется, он не собирается скрываться от гостей, но ведь и у Памелы есть свои права. Права на внимание родителей. А Сибилла… Она в восторге от своих гостей и на время забыла о дочери. Что ж, ему следует держаться подальше от жены и почаще видеться с девочкой. Вот только не нужно часто заходить в классную комнату – герцог прекрасно понимал, что заходит туда не только из-за Памелы.

Этим утром, когда герцог, зевая после бессонной ночи, поднялся с постели, Сидни заметил, что его светлости следовало бы вставать пораньше. Возможно, он прав.

Ночью он вдруг поймал себя на том, что представляет, как танцует на дорожке парка с прекрасной женщиной. Она танцевала, закрыв глаза, и у нее были чудесные огненно-золотистые волосы.

Нет, он не должен о ней думать. И ей здесь не место.

Следовало бы сказать Хаутону, чтобы он как-нибудь иначе ее пристроил. Отправить ее в Уиллоуби – это просто безумие.

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге гардеробной появилась герцогиня. Она была в платье, отделанном бледно-розовыми кружевами, и выглядела гораздо моложе своих двадцати шести лет.

– О, вы все еще заняты, Адам. А нельзя ли попросить Сидни выйти?

Слуга вопросительно посмотрел на хозяина, и герцог утвердительно кивнул.

– Будьте так добры. Сидни, – сказал он, поднимаясь. – Что я могу сделать для вас, Сибилла?

Герцогиня дождалась, когда за слугой закроется дверь.

– Меня еще никогда так не унижали, – сказала она, глядя на мужа своими огромными голубыми глазами. – Адам, как ты мог так поступить? Да еще на виду у всех…

Он пристально посмотрел на нее:

– Вы имеете в виду.., инцидент с мисс Гамильтон, не так ли?

– Зачем вы отправили ее сюда? – спросила герцогиня, прижимая к груди руки. – Чтобы оскорбить меня, унизить? Я никогда не жаловалась, хотя вы надолго уезжали в Лондон, Адам. Но я всегда понимала, почему вы туда стремитесь. Я терпела и это унижение и не упрекала вас. Но почему я теперь должна терпеть присутствие вашей любовницы в этом доме? К тому же она гувернантка моей дочери. Вы очень многого от меня требуете. Я этого не вынесу.

– Жаль, что, кроме меня, вас никто не слышит, Сибилла. Ваши слова очень трогательны. Возможно, кто-нибудь мог даже поверить, что вас все это беспокоит. Мы вышли из галереи в холл. Не странно ли, что мы выбрали для тайного свидания такое людное место?

– Вы издеваетесь надо мной, Адам. И совершенно не считаетесь с моими чувствами. Вы можете и солгать. Неужели вы отрицаете, что у вас любовная связь с мисс Гамильтон?

– Вы уже назвали меня лжецом, Сибилла, поэтому вопрос ваш бессмысленный, не так ли? Но разве вы удивились бы, если бы я действительно завел любовницу?

– Этого я от вас ожидала и готова понять, – ответила она. – Ваша любовь ко мне умерла, Адам. Но, полагаю, у вас должно было сохраниться хоть какое-то уважение ко мне.

Ведь я все-таки ваша жена.

– Жена? – Он рассмеялся и подошел к ней поближе. – Мне не потребовалась бы любовница, если бы у меня была жена. Неужели вы этого не понимаете, Сибилла?

Он взял ее за подбородок и поцеловал в губы.

– Не надо, – сказала она, тотчас же отстранившись. – Не надо, пожалуйста.

– Не беспокойтесь, Сибилла. Я никогда не принуждал вас силой и теперь не стану.

– Я все еще нездорова. Не поправилась после той простуды.

– Да, конечно, – кивнул герцог. – Я вижу, что вы нездоровы. И вы похудели, не так ли? А ваш визит ко мне… Вы хотели еще что-то сказать?

– Нет. – Она потупилась. – Но я знаю, что вы мне лжете, Адам. Знаю, что гувернантка Памелы – ваша любовница. Хотя вы это и отрицаете…

И вдруг он вспомнил о крови… О крови на бедрах Флер.

– Полагаю, нам следует пойти в гостиную, к гостям, – проговорил герцог, пристально глядя на жену. – Пойдем вместе?

Он протянул ей руку, и они молча проследовали в гостиную.

На следующее утро Флер музицировала в полном одиночестве – дверь между музыкальным салоном и библиотекой оставалась закрытой.

И все же она испытывала беспокойство, волновалась даже больше, чем обычно. А может, герцог сидит за закрытой дверью и слушает ее? А что, если он сейчас откроет дверь и укажет ей на ошибки? Может, он запретит ей играть в этом салоне? Или все-таки его там нет?

Она никак не могла сосредоточиться на пьесе, которую разучивала. Не могла даже сыграть вещи, которые в другое время сыграла бы с закрытыми глазами. Пальцы Флер словно одеревенели и не слушались ее.

Покинув музыкальный салон, она направилась в классную комнату, где занималась с леди Памелой. Но и во время занятий Флер ужасно нервничала, ей казалось, что вот-вот в коридоре послышатся шаги, ручка двери повернется.

Но на сей раз герцог, очевидно, решил их не беспокоить. Минута проходила за минутой, а он все не появлялся.

Да и Памела почти все утро была на редкость тихой и послушной. Но уже в конце занятий вдруг схватила ножницы и порезала на куски шелковый носовой платок, который училась вышивать.

Флер, уронив иголку, с изумлением посмотрела на девочку.

– Она сказала, что мне можно пойти вниз, – выпалила леди Памела. – Да, она так сказала! А он сказал: как-нибудь в другой раз. Он сказал, что напомнит ей. Он сказал это уже давно. Но мне так и не разрешили… А мне все равно, я вовсе не хочу спускаться вниз.

Флер отложила вышивание в сторону и поднялась на ноги.

– А теперь вы скажете им, что я плохо себя вела, – продолжала девочка. – Они придут в детскую и будут ругать меня. И мама будет плакать, потому что я плохо себя вела.

Но мне все равно. Мне все равно!

Флер отобрала у девочки ножницы и испорченный носовой платок.

– И это вы во всем виноваты! – закричала леди Памела. – Мама сказала, что мне можно пойти вниз, а вы не позволили. Я вас ненавижу и попрошу маму, чтобы она прогнала вас. И папе тоже скажу.