Бывшие. Я не смог ее забыть - Ария Тес

Резко отвел взгляд, снова уставившись перед собой.

Нельзя.

Заходить на территорию ее тонких ключиц и на территорию собственных, обжигающих воспоминаний, где под этими ключицами была полная грудь с розовыми, острыми сосками.

Нельзя.

- Давай сделаем вид, что ничего не было? - прошептал, она снова кивнула.

- Я хотела попросить тебя о том же.

- Хорошо.

- Да…хорошо…

Короткая тишина. Если честно, то немного отпустило, и я почти вздохнул со спокойной душой, а она бросила, добавив туда еще немного положительной динамики.

- Ну…раз все, тогда я пойду? Надо вызвать такси.

- Ты не на машине? - спросил на автомате, Крис тихо усмехнулась и помотала головой.

Ее глаза…

- Нет. Я не вожу машину.

- Почему?

- Не мое. Ладно, я пойду…- она бросила на меня взгляд...этих своих глаз, который я словил в моменте.

Снова на автомате.

Снова где-то на подкорке надавило, но совсем слегка. Я расслабился по большей части, стало легче дышать. Ненамного.

Она перевела глаза на приборную панель и вдруг резко подалась вперед.

- Ох, черт!

- Что?

- Время! Я так опаздываю…Пойду, Май. Спасибо за понимание…

Май…

Она назвала меня мягко, как в далеком прошлом называла, и внутри снова вздрогнуло. Возможно, в этот раз всему этот всполох. Это короткое "Май", которое слишком сильно напоминало меня, ее, нас, но я вдруг неожиданно для себя сказал:

- Давай я подкину?

- Что? Нет, Ром, не надо.

- Ты такси будешь ждать час, а потом ехать еще два или три по такой погоде. Пристегнись.

Больше Кристина не спорила. Я завел машину и двинулся лениво по проспекту. Она назвала адрес. Это был фитнес-клуб, и Крис попросила меня заехать на подземную парковку, указав рукой на черный въезд.

Вход в гребаную, кроличью нору...

Полыхнуло ее сладкими, вишневыми духами.

Ад усилился. Внутри сдавило. Я проглотил вязкую слюну и направил свой БМВ по траектории падения…

Дальше все снова случилось слишком быстро. Я помог вытащить ей пакеты, а когда отдавал, наши пальцы соприкоснулись. По коже пошел ток… На меня опять навалило то распирающее чувство тоски и одиночества. Детской боли от внезапного столкновения с реальностью, когда тебе приходится расставаться с человеком, в которого ты так безумно влюблен. Прямо как тогда в аэропорте, когда она со мной прощалась…Воспоминания били яркими флагами, и ее шепот:

- Прощай, Май…

Все, как тогда. Взгляд, полный тоски, и сладкий-сладкий шепот...

Я снова не знаю, как так получилось.

Я снова не знаю, как я провалился. В ту самую, кроличью нору…

Притянул ее к себе, жадно поцеловал, а пакеты посыпались эхом. Было уже плевать. Через мгновение мы оказались в моей машине на заднем сидении, еще через одно на Кристине не было этого проклятого, соблазнительного топика. А под ним не было белья…

И под короткой юбкой тоже.

Так я открыл еще один уровень ниже днище. Он называется отвращение. И мне бы безумно хотелось сказать, что на этом все. Господи, как бы я этого хотел!

Все! Два раза. Всему виной водка, баня, гребаный, свежий воздух…бог! Но не я! Я здесь не при делах!

А не получается.

Во второй раз я был трезвый.

Миражи рухнули.

Я спускался еще ниже непробиваемого уровня отвращения к себе. Из песни слов не выкинешь, как говорится. К сожалению. Я бы хотел быть лучшей версией себя. Тем, кто устоял. Тем, кто дальше живет в своем прекрасном мире и может спокойно разговаривать с женой, при этом себя на части не препарируя. Но это больше не про меня. В конце концов, ты сколько угодно можешь притворяться благочестивым, это тебе не поможет, если рожа в говне.

А я в говне по самые уши. Или даже больше.

У меня как будто бы раздвоение личности! Как доктор Джекилл и мистер Хайд: одна часть меня любит жену, другая не может сдержать импульсы. И я не знаю, что мне делать.

Порочный круг.

Гордиев узел.

Ты пытаешься его порвать, но оказываешься в той же точке: в постели. В третий раз мы встретились в гостинице. На этот раз мы не говорили. Вообще. Потом я сидел и смотрел в одну точку, сжимая свои волосы, будто хотел их вырвать, а лучше сразу с башкой. Кристина курила на балконе. Сегодня…мы снова должны были быть в гостинице, но нас заметила ее подруга.

Я думал, меня порвет на части.

В моменте получил удар в голову и под дых.

Сегодня ничего не было. Как только я попрощался с Олькой, тут же рванул домой. Мчал двести километров в час, но переступить порог сразу так и не смог. Просидел под окнами еще минут сорок. Если не больше.

Все было темно. Не было никакого света. Я смотрел на наш дом, и…сука, струсил.

Хотелось курить. И хотелось...блядь, рыдать. Спазм сдавил горло так сильно, что из груди пару раз вырвались стоны.

Мудак, и это самое мягкое слово…

Как я хочу вернуться обратно…как же я хочу…никогда ее больше не видеть, а жить спокойно. В своем маленьком мире, где есть только мы с Лерой. Я же был так счастлив. Мне было так хорошо. Я хотел строить планы и строил их. Я хотел ее обнимать…

Сейчас я ее не обнимаю, а буквально при-ко-вы-ваю к себе.

Каждую ночь, засыпая рядом с Лерой, мне страшно, что когда я проснусь - ее уже не будет, потому что она будет знать. Знать, какой я мудак и предатель… она будет далеко. Она уже не будет моей, и весь мой мир будет разбитым миром с ужасно острыми краями…

Я хотел детей. Мы планировали их, когда Лере исполнится тридцать, и ей почти тридцать, а я обосрался. Может быть, ребенок - это то, что нам нужно? Он вернет мне ясность мысли, даст необходимые силы удержаться. Больше никакого алкоголя. Больше никаких срывов. Ребенок все исправит...Я хочу детей, и сейчас...сейчас лучший момент их завести, чтобы наконец-то все осознать и вернуться обратно, когда не было еще этой вони…я так хочу вернуться обратно…

Перед тем как покинуть салон машины, тру глаза. Меня опять разрывает на атомы.

Я вру ей. Не в глаза, конечно, но это не из-за того, какой я классный. Все гораздо прозаичней: я не вру ей в глаза, потому что не могу в эти глаза посмотреть.

Мне постоянно стыдно.

Лера тянется ко мне,