Трое на отборе, не считая джинна - Хельга Блум

– Тц-тц-тц, – укоризненно покачала головой я. – Подсматривать некрасиво. А если бы это была дама?

– А зачем даме пользоваться мужской раздевалкой? – парировал принц. – На самом деле я хотел подложить ему жабу в штаны. Но не успел.

Он так тяжело вздохнул, что просто захотелось посочувствовать бедняжке-принцу, всё детство которого было, похоже, сплошной чередой разочарований.

Глава 20. Предложение, от которого нельзя отказаться

– Ваше высочество был хулиганом? Не ожидала, что будущее нации будет так себя вести со своим народом, – укоризненно покачала головой я.

– И будущее нации бы не стало, но, видишь ли, учитель был иностранцем, так что все в порядке, – легкомысленно отмахнулся принц. – Вдобавок отец всегда говорил, что наследник престола должен уметь отстаивать свои интересы.

– Неужели?

Принц весело рассмеялся, сверкая яркими голубыми глазами. Откинувшись на спинку стула, он явно чувствовал себя в библиотеке в частности и в жизни вообще довольно вольготно. Просто воплощение свободы и довольства. Даже немного раздражает, потому что вот она я, к примеру, совершенно не понимающая, что мне делать с собственной жизнью и как избежать всех возможных неприятностей.

– Боюсь, что да. К счастью, Кедди всегда была готова прикрыть меня. Ты даже не представляешь, сколько раз в детстве я прятался под её кроватью, пока меня искала няня.

– Кедди? – вопросительно хмыкнула я, утыкаясь носом в книгу.

Какой-то он… не похожий на принца. Слишком простой и даже, не побоюсь этого слова, милый. Не хватало ещё ненароком завести с ним дружбу. С настоящим принцем! Я, конечно, человек свободный от предрассудков, но аристократии не доверяю еще со времен принца Чарльза и его скотского поведения по отношению к леди Ди. Принц Уильям, конечно, получше будет, но симпатии в их чете явно принадлежат Кейт. Да и страшненький он, надо отдать ему должное. Чёрт! Это получается, когда я в прямом эфире смотрела видео королевской свадьбы по телеку, это… этого не было? До чего странно осознавать, что всё, что ты о себе знаешь – неправда и фантом твоего же собственного мозга. Радует хотя бы одно: сумасшедшие обычно не знают и не признают, что с ними что-то не так.

– Кедди, моя сестра, – охотно пояснил принц. Слишком охотно, как по мне. – Не совсем сестра, на самом деле. Приёмная сестра. Кедди воспитанница моего отца. Чистейшая душа. Всегда готова прикрыть мне спину.

– М-м-м, – неопределенно ответила я, уделяя огромное внимание схеме заклинания. Ага. Это если тут так, то… то как они так выкручивают запястье без вывиха? Может, у них тут стретчинг где-нибудь преподают? Или йогу? Это же кошмар какой-то! Пока научишься этим пассам, или мозг вывихнешь, или руки.

– А-а-а, схема Корценфа-Бабински, – понимающе протянул принц, мазнув взглядом по моей книге. – Ужасная вещь, на самом деле, но действенная до невозможности. Если сможешь не сломать руку, то заклинание получится мощнейшим.

– Да это же просто невозможно. Тут нужна гуттаперчевая колдунья, чтобы его выполнять. У меня так запястья не гнутся. И почему движения должны быть такими сложными? Какая вообще разница, как поставишь руку?

– Разница в пару-тройку жизней, одна из которых может оказаться твоей собственной, – серьёзно ответил он. – Пойми, Аринель, магия это, конечно, искусство, интуиция, полет мыслей и чувств, но куда больше магия это наука. Все эти схемы существуют не просто так.

– Ну да, чтобы помучить начинающих магов, – недовольно пробубнила я, не желая соглашаться только из принципа. Нет, я и сама понимала, что не просто так это всё придумали, и раз используют, значит, какой-то сакральный смысл в этом есть, но все-таки! Зачем же такое издевательство?

Принц ничуть не обиделся. Напротив, весело подмигнул и продолжил:

– Разумеется. Ты разве не знала, что искренние страдания юного мага необычайно важны? Эту жертву впитывают стены академии, благодаря чему академия смогла простоять столько веков. Сугубо практический расчет.

– Вот в это я охотно верю. Тут, говорят, одна девушка до смерти заучилась.

– Одна? Да таких девушек здесь десятки. Я объясню, Аринель. В академии адепты делятся на несколько категорий. Первая категория это зубрилки: они учатся, и учатся, и учатся, пока пар из ушей не пойдет. А после этого они что? Правильно, ещё немного учатся. Такие особи вполне способны довести себя до обморока, полусмерти, преждевременной седины и летаргического сна. Во сне они, кстати, тоже учатся. Эти адепты знают всю теорию магии, начиная с Первичного Супа. Если спросишь их о любом заклинании, они расскажут, как оно работает, а вот повторить его смогут вряд ли.

– Интересно. Продолжай.

– Вторая категория это те, кто знает, как. Это адепты, которые не знают ничего по теме предмета, но знают, как списать, как увильнуть и как сделать вид, что они что-то знают. Такие обычно заказывают у демонов письменные работы, а сами развлекаются, бегая в мир Дельта-Ред выпить и потанцевать.

– Дай угадаю, ты относишься именно к этой категории, – предположила я невинно, исключительно, чтобы позлить его.

– Почти угадала! Но не совсем. Есть ещё третья категория и к ней как раз отношусь я: отлично владею заклинаниями, приемлемо варю зелья, хорошо знаком с теорией магии, но не дальше магических полей. Беседу с доктором магических наук поддержать смогу, но сделать беседу интересной для него – едва ли. Как видишь, суть в балансе. Проблема таких, как я (кстати, наблюдая сегодня за тобой на полигоне, я пришёл к выводу, что ты тоже, скорее, относишься к нашему лагерю, чем к лагерю заучек), в том, что нам довольно легко даётся магия. Мы можем плохо ориентироваться в теории, но показывать блестящие практические результаты. А ещё мы ленивы, и если можно сделать максимум с минимальными усилиями, мы делаем именно это. Пусть и приходится потратить сначала какое-то время на практику. Вот и это заклинание по схеме Корценфа-Бабински, оно мощнее и точнее, чем обычное. Хороший маг должен уметь его выполнять. Глубинное понимание работы схемы Корценфа-Бабински? Вот без этого можно обойтись. Главное суметь набить руку. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю, – вздохнула я. Как ни крути, все равно придется вывихивать себе руку. Ну не гнутся у меня в такую сторону суставы!