Игры мажоров. Хочу играть в тебя - Тала Тоцка

Сообщение принято. Прочитано.

Демон пишет...

Замираю...

«Ромашка, я всегда с тобой, ты же знаешь», — появляется в окошке, и я растерянно оглядываюсь.

В зале уже почти никого не осталось, сегодня тепло, и многие унесли еду на открытую площадку. В углу за столиком с бумажным стаканом в одной руке и телефоном в другой сидит Топольский, рядом Лия смотрит в окно со скучающим видом.

Поражение надо уметь признавать. Только собираюсь спрятать телефон, как экран оживает. Саймон.

— Малыш, вам с подругой надо подойти в бухгалтерию. Сделай как освободишься, ваш договор готов.

Саймон не просто так старается, он имеет с этого процент. Но мы с Оливкой не успеваем в этот перерыв, бежим на лекцию, в бухгалтерию попадаем в конце дня.

— Прочтите и подпишите, — передает нам бумаги сотрудник.

Я начинаю читать, и буквы скачут перед глазами. Потому что наш заказчик — Никита Топольский.

За нами приезжает такси на час раньше до начала вечеринки. Стараюсь не показывать Оливке, что волнуюсь, у нее же, наоборот, настроение отличное.

— Никогда не была на элитных вечеринках, интересно посмотреть, — признается подруга, сидя рядом со мной на заднем сиденье. — Про них чего только не рассказывают.

— А мне кажется, когда все пьяные, никакой разницы нет, — отвечаю сдержано.

Не хочется выглядеть перед ней ханжой, но и не думать, что происходит на таких закрытых вечеринках в нашем универе я тоже не могу.

Мы договорились поехать с Саймоном. У него недорогой подержанный автомобиль, и он даже обещал не пить, чтобы привезти нас обратно. Но потом планы поменялись.

— Заказчик просит, чтобы вы приехали раньше, — сказал по телефону Саймон расстроенным голосом, — он пришлет за вами такси.

При слове «заказчик» бросает в дрожь. То, что это Топольский, не укладывается в голове.

Все эти дни я ломала голову, зачем Никите понадобилось нас нанимать. Нашла только одно более-менее подходящее объяснение.

Я ему мешаю. Почему мешаю, неизвестно, хотя догадки по этому поводу тоже есть. Топольский помнит, как я вмешалась в Игру в лицее, и пусть не я, но с моей помощью удалось ее поломать. И теперь он боится, что я здесь сделаю то же самое.

Ник задался целью выжить меня из универа и теперь будет делать для этого все. Я же не слепая, давно заметила, что стоит мне где-то появиться, он сразу демонстрирует какая у них с Лией любовь. А когда думает, что я не вижу, вообще на нее внимания не обращает. И она сидит несчастная и потерянная.

Я сама виновата, дала понять Топольскому, что меня это задевает.

На самом деле меня задевает не то, что Никита с ней спит, а то, что он втянул девушку в Игру, нагло ею пользуется и при этом открыто пренебрегает.

Или не только это?

Я уже сама запуталась. Хочется взять себя за плечи, встряхнуть хорошенько и спросить: «Маша, скажи правду, ты не отказалась от работы на этой вечеринке, потому что хочешь подсмотреть, как Никита живет с Лией?»

Потому что конечно же, я могла отказаться и попроситься к другому заказчику. На эти выходные заявлено три мажорские вечеринки, и все три пройдут в городе.

От съедения себя собой спасает то, что мы приехали. Такое чувство, будто я сто лет не выбиралась из кампуса, а ведь не прошло и половины триместра.

Такси подъезжает к крыльцу, и я с удивлением отмечаю, что это не квартира, а отдельный двухэтажный дом. Представляю, сколько стоит его аренда, хотя, чему я удивляюсь?

На крыльце замечаю знакомый широкоплечий силуэт — Никита ждет нас, присев на перила и сунув руки в карманы. Выхожу из машины, и как только наши взгляды встречаются, сразу сдавливает в груди и захватывает дыхание.

Почему я до сих пор не могу привыкнуть? Мы же почти каждый день видимся в универе.

— Привет, — он здоровается с Оливкой, по мне скользит взглядом, — проходите.

Мы входим в дом, останавливаюсь на пороге холла.

Вдоль стены стоит несколько столиков. На одних расставлены бутылки с алкоголем, прохладительные напитки, бокалы и фужеры, на других — тарелки с бутербродами и закусками, корзинки с фруктами.

Оборачиваюсь, изумленно моргая:

— Здесь уже все готово!

Он молча кивает.

— А что нам тогда делать?

— Что хотите, — пожимает плечами Топольский. — Можете развлекаться со всеми, только прошу сильно не напиваться. Я отвечаю за вас перед администрацией универа.

Оливка непонимающе хлопает глазами, а я понимаю, что... Ничего не понимаю. Чувствую себя мелочью, которой рассказывают, как ходить на горшок.

— Зачем тогда ты нас нанял, Никита? — спрашиваю я, но ответить он не успевает.

— Никита́? — слышу сверху дрожащий голос Лии. — Почему она называет тебя Никита́? И почему она здесь, Кит? Что она здесь делает?

Оборачиваюсь. Девушка стоит на верхней ступени лестницы, ведущей на второй этаж. Обхватила себя за плечи и впилась в меня взглядом, как пиявка. Не отдерешь...

«Она», а не «они». То есть, Оливии для девушки Топольского в принципе не существует? И что я ей сделала, где перешла дорогу?

— Потому что меня так зовут, Лия, — отвечает Топольский, и я отмечаю про себя, как меняется его тон. — Я Никита, а не Кит. Я тебе это уже говорил.

С ней он разговаривает спокойно и отстраненно, как будто он не живой человек, а голос за кадром. Таким тоном читают новости или объявляют посадку на вокзале. Если бы я не видела ту сцену в раздевалке...

— Так зачем ты нас нанял, Ник? — пробую добиться ответа, и Топольский показывает подбородком на лестницу.

— Идите туда.

Поднимаюсь первой, иду, не глядя на Лию, у которой глаза наливаются яростью. Она даже не пытается ее скрыть. А я иду, как будто ее здесь нет.

В последний момент она отступает назад, и теперь ее взгляд вонзается мне в спину. То, что это ревность, видно невооруженным взглядом.

Никита посвятил ее в трогательную историю нашей любви? Или просто сообщил, что наши родители женаты, а значит мы сводные брат и сестра?

Топольский тем временем распахивает самую дальнюю дверь. Передо мной предстает обычная комната с широкой двуспальной кроватью. Оливка дышит в затылок и с любопытством выглядывает из-за плеча.

— Что это значит? — смотрю на Топольского в упор. Клянусь, сейчас