Похищение девственницы - Мишель Рид

— У тебя нет ни капли жалости к ним, ведь так? — Его смех заставил ее вздрогнуть. Зоуи заморгала, не позволяя себе расплакаться в очередной раз.

Она поздно сформировалась. Незаметно для себя Зоуи превратилась в женщину с очень привлекательными формами. Она гордилась своей расцветающей красотой и вздыхала с облегчением оттого, что не поддавалась соблазну. А неожиданные всплески гормонов уравновешивались старомодным здравым смыслом.

Здравый смысл… Зоуи посмеялась над собой. Подруги дразнили ее за слишком серьезное отношение к сексу. Они бы сейчас глупо хихикали, увидев ее. Соблазнена и мастерски уложена в постель заядлым бабником — и всего-то через двадцать четыре часа после знакомства.

Ее представления об отношениях между мужчиной и женщиной были разрушены красавцем греком, который обладал опасной смесью хладнокровия и головокружительного шарма.

Звук шагов вернул ее в реальность. Марта спешила по дорожке, ее симпатичное лицо было тревожным. Что еще? Зоуи с опасением ждала.

— Антон ищет тебя, — объяснила Марта, подойдя ближе. — Он потребовал, чтобы ты отправилась в его кабинет.

— То есть он здесь, в доме? — Зоуи нахмурилась. — Но я думала…

— Он улетел утром в Афины, но сейчас вернулся, — пояснила Марта, не находя в этом ничего необычного. Девушка взяла коляску с Тоби. — Я присмотрю за ним, пока тебя не будет.

Зоуи направилась в сторону дома. Она пыталась найти объяснение тому, что Антон вернулся, но не могла ничего придумать.

Дверь в его кабинет была приоткрыта, и все же она тихо постучалась, прежде чем распахнуть ее. Она заглядывала в эту комнату вчера во время знакомства с домом и помнила немудреную обстановку: множество книжных полок медового цвета; большой камин, заполненный дровами; черная кожаная софа, пара таких же кресел. И стол, за которым сейчас сидел Антон.

«Он снова стал олигархом», — заметила она с упавшим сердцем. Высокий темноволосый мужчина в черном шелковом костюме, дополненном белой рубашкой в тонкую полоску. Зоуи охватило неожиданное желание причесать волосы и пригладить бледно-голубую юбку, которую она надела сегодня утром. Антон поднял глаза, и она замерла.

— Ты просил, чтобы я зашла. — Зоуи приложила массу усилий, чтобы ее голос звучал спокойно и равнодушно.

И только тогда она заметила печаль на его лице. Беспокойство начало преобладать над остальными чувствами, отправляя их в глубины памяти, где им и было место.

— Что случилось? — спросила Зоуи, подходя ближе.

— Тебе следует увидеть это. — Антон указал на стол.

Это была британская газета. Верстальщики постарались и сделали надпись бросающейся в глаза. Большие буквы рядом с фотографией Зоуи гласили: «Паллис подавляет сопротивление».

Схватив газету, Зоуи уставилась на снимки. Унизительная сцена, как Антон тащит ее в самолет, была довольно размыта, но вторая фотография была очень четкой: Антон и она, слившиеся в сладостном поцелуе. Ее лицо вспыхнуло от стыда.

В статье говорилось: «Заставив нас всех наблюдать, раскрыв рот, Антон Паллис сделал ход конем, охмурив внучку Тео Канеллиса со скоростью звука, что, собственно, не оставило сомнений в его намерениях относительно наследства. Как говорится, все средства хороши. И если это позволяет получить контроль над состоянием Зоуи Канеллис, то почему бы и нет? Она молода, красива и, как сами видите, уже пала перед красавцем греком — настолько, что ему пришлось нести ее на руках к самолету. Вы уже слышите свадебные колокола? В конце концов, бизнес есть бизнес».

— Это твой способ защитить нас? — прошептала Зоуи. Антон стоял, не двигаясь и не произнося ни слова. — Даже они считают тебя охотником за золотом.

— Похоже на то, — безразлично сказал он.

— А я — безмозглая блондинка, которая пала в твои объятия, словно спелая груша. — Зоуи, в отличие от Антона, не могла сохранять хладнокровие. Она вырвала страницу из газеты и, скомкав ее, полная решимости вскочила. — Это все твоя вина! Если бы ты не…

— Поцеловал тебя?

— Не похитил меня и Тоби. Ничего такого не случилось бы!

— Мне нравится, что ты считаешь, будто я один потерял голову, дорогая, — сухо заметил Антон. — А ты конечно же отбивалась от меня большой палкой.

Зоуи вспомнила тот поцелуй. Тот жар, тот голод, с которым она ответила на него, ту страсть, которая бросила ее в объятия Антона.

— У меня была истерика.

— Или что-то вроде того.

— У меня была истерика, — с яростью повторила она. — Ты воспользовался мной. И начал пользоваться с тех пор, как вторгся в мой дом.

— Вторгся? Не припомню, чтобы мне пришлось применить силу.

— Ладно, не применял, но вел себя чертовски заносчиво. Что теперь? Станешь отрицать все и потребуешь извинения и опровержения?

— Ни в коем случае. Это только усугубит ситуацию.

— Тогда зачем ты вернулся на виллу? Чтобы подсунуть мне эту гнусность? — Она была бы куда более счастлива, пребывая в неведении.

— Потому что твой дед видел статью, — ответил Антон.

Зоуи взглянула на него, вздернув подбородок.

До этой секунды она намеренно избегала смотреть Антону в глаза. Из чувства самосохранения. Ей было непросто прийти сюда и встретиться с человеком, которого она вчера ночью умоляла заняться с ней любовью.

Утреннее солнце освещало лицо Антона, выделяя и подчеркивая его привлекательность: блестящие черные волосы, чисто выбритый волевой подбородок. Но физические данные не оказывали бы такого эффекта, не обладай Антон безумно сексуальной харизмой, которая заставляла Зоуи задыхаться, гореть от желания и совершать невероятные глупости. А в идеально подобранном костюме да с серьезным выражением лица он был просто сногсшибателен.

— И каким же образом это касается меня? — Зоуи не могла позволить себе раскиснуть. Она собрала все свои силы.

Его черная шелковистая бровь изогнулась.

— Даже ты не можешь оставаться равнодушной к переживаниям больного старика.

— А почему эта статья должна вызвать у него какие-то переживания? Его это вообще не касается.

Антон прищурился:

— По крайней мере, ты признала, что тоже участвовала в этом.

Не имея оснований отрицать его слова, Зоуи хранила молчание.

— Ладно, — произнес он, взяв ее за руку. — Если ты успокоилась, давай попробуем обсудить ситуацию как взрослые люди.

Обвинение в том, что она вела себя как ребенок, Зоуи восприняла в штыки. Хотя и знала, что это правда.

— Я не желаю обсуждать своего деда.

— Тем не менее я настаиваю. Но сначала скажи, как ты себя чувствуешь?

Это заставило Зоуи резко отдернуть руку. Она снова залилась краской.