Наследник по крови - Елена Николаева

— Максим Андреевич, я ведь могу попросить вас выйти за дверь. Мне необходимо выяснить, какова вероятность заражения инфекциями, передающимися половым путём.

— У меня был один мужчина, — выпаливаю, лишь бы прекратить этот провокационный и неуместный разговор. — До него я была девственной. Долго ещё?

— Расслабься, — отвечает девушка, бережно вводя датчик во влагалище. Я напрягаюсь от непривычного ощущения. Она медленно двигает им внутри меня, что-то отмечает, делает снимки, и вдруг пространство заполняют частые ритмичные удары, похожие на биение детского сердечка. От этого необычного и сверхскоростного звука я цепенею и, кажется, перестаю дышать…

Глава 23

Макс

— Это нормально? — интересуюсь, подавляя в себе не присущее мне волнение. Внутреннее напряжение сковывает по рукам и ногам. Звук, похожий на ускоренное биение сердца, срывает с цепей моё собственное.

— Это сердцебиение ребёнка, Максим Андреевич. И да, это нормально. Как раз-таки всё в норме. Когда ты уже своего придешь послушать? — спрашивает Катя. Я заторможено ловлю смысл её слов, ощущая за грудиной слишком мощную отдачу. Звук в ушах нарастает, становится оглушительным. Там явно не сто сорок ударов в минуту… какая-то скоростная аномалия…

— Как дела у Кристины? Как она себя чувствует?.. Макс?

Голос Варшавиной отрывками продолжает просачиваться сквозь плотный звуковой фон.

Я встряхиваю головой, унимая собственный сердечный ритм. Как только сердцебиение плода стихает, я кое-как прихожу в себя.

— Ты же помнишь, что ей необходим покой и отсутствие эмоциональных всплесков? Она у тебя девочка ранимая. Слишком вспыльчивая. Тебе следует хоть иногда ей уступать. Не быть настолько категоричным. Хотя бы во время беременности, — продолжает Катя, отклоняясь от главной темы.

Я не собирался обсуждать Кристину в присутствии Ивы.

Какого хрена её понесло?

Девчонке эта информация ни к чему! Особенно сейчас.

Да и с чего Катя решила, что имеет право вмешиваться в наши с Брагиной личные отношения и давать мне советы? Только потому, что Крис — её подруга?

Не слишком ли много знакомая Давида на себя берет? Да ещё и при посторонних!

— Вчера я получила из Израиля шикарные витамины. Отдашь ей, чтобы Кристина пропила их до нашей следующей консультации, — продолжает Варшавина, пока я уверенно закипаю внутри, принимая решение тупо её заткнуть.

— Она уже вернулась из поездки?

— Да, — цежу на автомате, дёргая ворот рубашки, чтобы глотнуть побольше воздуха.

Разговоры о моей будущей жене меня порядком затрахали.

— Отлично. Тогда я сама ей позвоню и проконсультирую.

— Катери-и-ина… — из моих уст слетает предупреждающее рычание, призывающее знакомую замолчать. — Мне нужны подробности о состоянии Иванны. Какой у девчонки срок? И как скоро мы можем всё исправить? Насколько я знаю, у Ильи проблем со здоровьем нет, — говорю не без определенного смысла.

Пиздец…

Какого черта я в это ввязываюсь?

С появлением Ивы моя упорядоченная система жизни превратилась в сумасшедший хаос.

До сегодняшнего дня я успешно решал сложные задачи, но эта, на первый взгляд простая, оказалась для меня непосильной.

Впервые в жизни я испытываю сомнения.

Что это: интуиция или жалость, которая делает меня уязвимым?

— Восемь недель беременности, — озвучивает Катя после короткой паузы.

— Что значит «восемь»? — я в недоумении смотрю на ширму, за которой смутно виднеются силуэты.

Восемь — это два месяца. Это, мать вашу, больше, чем я предполагал!

— Макс, я имею ввиду акушерский срок. Если брать от дня зачатия, то эмбриональный срок составляет шесть недель.

— Что из этого следует? — я опираюсь о стол, нервно сжимая ладонями столешницу.

— Мне понадобится пара часов, чтобы провести нужные анализы, выяснить группу крови и резус-фактор и только потом я сделаю вакуумную аспирацию. Медикаментозное прерывание беременности после пяти недель я не провожу.

— Катя, ускорить процесс никак нельзя?

— Без необходимых анализов я не стану рисковать. Но если тебе горит, ты можешь обратиться к другому специалисту.

— Я не хочу… — неожиданное решение Иванны ввергает меня в ступор. — Я хочу оставить ребёнка…

— Ну вот, чего и следовало ожидать. Стоило мамочке услышать сердцебиение плода, как она сразу же пришла в норму и приняла адекватное решение, — заявляет Катерина совершенно спокойным голосом, а меня встряхивает, вышибая последние крохи самообладания.

Решение?

Какое, блядь, адекватное решение?

По десятому кругу одно и то же: «хочу», «не хочу», «не знаю»!

Что вообще они обе несут?

Что это, мать вашу, значит?

У меня чердак поедет раньше времени.

— Катерина, выйди на минуту, — несдержанно рычу, начиная наматывать круги вокруг стола. — Нам с Иванной нужно поговорить.

— Тихо-тихо. Посиди спокойно, милая, это не больно. Я всего лишь возьму мазок. Хочу убедиться, что у тебя нет никаких инфекций, — обращается Варшавина к Иве, не обращая внимания на мои слова.

Я на взводе.

Меня, пиздец, как штормит, а Катя словно издевается.

Сука!

— Долго ещё? — психую, с трудом сдерживая желание мощно зарядить по чему-нибудь кулаком.

— Ты сегодня какой-то нервный, Пожарский. Не с той ноги встал? Твой брат вообще в курсе, что его девочка беременна?

— Бывшая девочка, — поправляю её довольно резко. В ушах нарастает грохочущий пульс. Злой, как чёрт, я анализирую вышедшую из-под контроля ситуацию.

Нет, малыш…

Ни хрена подобного!

Мы с тобой так не договаривались.

Ты сделаешь этот чертов аборт!

Сюрпризов больше не будет!

— Ответственность, Максим Андреевич, не имеет никаких временных рамок. Абсолютно никаких. Зачем тебе это нужно? — подчёркивает Катерина, подливая масла в огонь.

Я вспыхиваю, будто факел, намеренно оставляя вопрос Варшавиной без ответа.

«Если б я знал…» — вжимая кулаки в столешницу, пытаюсь определить, когда я успел свихнуться на Иве…

Приложиться головой о полку — не равно влипнуть по полной, как и сойти с ума…

Тогда что меня здесь держит, словно на привязи?

Я мог бы решить вопрос другим путём и вернуться к своей привычной жизни, но есть одно «но».

Трахая Кристину, я, как грёбаный психопат, мысленно улетаю к Иве. Каждый раз кончаю, думая о ней. Что это? Нездоровая одержимость?

Вспоминаю наш сумасшедший вечер, и в меня словно демоны вселяются, тело наполняется жаром. Напряжение в грудной клетке достигает пика, затрудняя глотание слюны и вызывая спазм в области кадыка. Машинально делаю глубокий вдох, чтобы наполнить жизненно важные органы кислородом и прийти в себя.

— Катя, сходи, выпей кофе, — произнеся с нажимом, мажу взглядом по циферблату наручных часов. Меня снова встряхивает. Столько запланированных дел похерил, и всё из-за одной нелепой ошибки…

— Одевайся, Ива. Я дам распоряжение медсестре взять у тебя кровь на анализ, затем вернусь.

— Катя, подождите! — восклицает