Опекун. Тихий омут - Ана Сакру

И все.

У Стаса сразу опал. Даром что старалась".

Тая снова отложила блокнот, потерла занывшие виски. Боже, мерзость…

С брезгливым чувством вновь открыла записную книжку и продолжила, непроизвольно кривясь, читать. Но там не было ничего нового. Списки продуктов, записи стычек с прислугой, мечты сдать здесь квартиру и жить на Бали после выплаты ипотеки, жалобы на Стаса за его резкость и холодность. А потом сразу оды Стасу, когда дарил ей что-нибудь.

Поливание помоями Иды… Тае опротивело это читать. Мерзко. Она уже себя грязной ощущала, будто свалилась в мусорку с пищевыми отходами. Кожа чесалась, в горле першило. Девушка начала пролистывать, лишь бегло вглядываясь в строчки.

Вздрогнула от неожиданности, когда в дверь постучали.

– Да? – Тая быстро спрятала блокнот под плед. В дверном проеме показалась Раиса. – Таисия Станиславовна, готов обед, Ида Леонидовна уже спускается, – сообщила служанка бесцветным голосом. Взгляд ее, направленный на девушку, подчеркнуто ничего не выражал. И Тая, после того, что прочитала, еще острее ощутила ее немое осуждение. В глазах Раисы она мало чем отличалась от покойной Альбины – от осознания этого факта закислило во рту. Тая сглотнула вязкую слюну, вежливо улыбнулась.

– Спасибо, но я не хочу.

– Не спуститесь? – равнодушно уточнила служанка.

– Нет, но… Вы можете передать Иде Леонидовне мои извинения и сказать, что я очень бы хотела… пообедать с ней, просто неважно себя чувствую, – Тае вдруг стало важно не показаться грубой.

Донести, что их утренний разговор с матерью Кира не является причиной ее отказа от обеда. Она бы и вовсе спустилась к столу, но лихорадочное любопытство перевешивало.

– Конечно, я передам, отдыхайте, – безэмоционально кивнула Раиса и прикрыла за собой дверь.

А Тая снова уткнулась в блокнот.

И через минуту задышала прерывисто и поверхностно, когда поняла, что наконец долистала до начала роковых событий.

"Сегодня Стас не в духе больше, чем обычно. Хотя он итак ревет как раненый медведь всю последнюю неделю. Сыночек все-таки показал себя во всей красе. Воткнул папочке нож в спину, и все с его этим вежливым оскалом, какой у него всегда.

Не шибко понимаю, что именно у них там происходит, но по ходу Кир перетащил на себя всех их акционеров и поднял вопрос о слиянии с какой-то компанией. Голосов у него все равно не хватает и он публично полоскает Стаса, давя, что он теряет хватку и упускает выгоду.

Акции падают, Стас в бешенстве, не может заткнуть ему рот. Соколов тоже мечется как уж на сковородке. Краем уха слышала, что он при этом слиянии потеряет больше всех. У них какие-то свои дела давние со Стасом.

Пару раз они оставляли меня посидеть с ними, когда бухают, закуски там приносить, подливать, и я так поняла, что были в начале еще бизнеса у них ситуации, когда Соколов оказывал Стасу услуги по чернухе всякой. Было давно, но папочка на Стаса у него есть по-любому.

Вот Стас его и держит в друзьях. “Сядем, так вместе” – вот как одни раз ему Соколов сказал, а Стас сразу на меня зыркнул. Мол, слышала или нет.

А я че? Я ресницами похлопала типа не поняла. Мне не привыкать!

Со Стасом вообще сейчас сложно. Рычит, на своего щенка злится, даже трахает больно, в горло по самые яйца сует, достал. Быстрее бы уже нашли они управу на этого Кирюшу, иначе пусть сам своему папочке с заглотом сосет.

Он чудит, а мне отдуваться.

Вчера младший Тихий какое-то собрание провел у них, потом все слил журналистам. И Стас, когда утром увидел новости, взбесился с самого завтрака. На работу не поехал, орал в телефон Кириллу, что ждет его – не дождется. Начал пить.

Сказал мне, что щенок его загоняет и скоро вариантов не будет как подписать. Приперся Соколов в обед. Поел с Тихими в столовой, а потом заперлись со Стасом в кабинете. Продолжили пить. Носить закусь только мне разрешили.

Жарко у них там. Клянут сынка на чем свет, Соколов даже волыну принес. Говорит, подарок, чистая. Я как увидела ствол в руках Стаса, чуть не осела там прямо с подносом. Мне махнули, что иди лучше, еще пойла принеси, а не мельтеши.

Скрылась, сверкая пятками.

Слышала, как Павел Андреевич заверял, что патроны холостые. Это так…Припугнуть зарвавшегося младшего Тихого.

Уговаривал Стаса стрельнуть в Кирилла, типа если с нескольких метров, то ничего кроме синяка не будет, зато может в себя придет. По голосу Стаса слышала, что тот задумался.

Ой, что будет… Соколов еще, когда говорил это все, меня не заметил. Я как раз за книжные стеллажи зашла, к барному шкафу, чтобы новую бутылку им достать. А он, видать, думал- на кухню убежала.

Я как вышла с этой несчастной бутылкой, так Соколов в лице вытянулся. Так страшно посмотрел на меня.

Сказал, если кому разболтаю, то меня он не холостыми догонит.

Так сказал, что я сразу поверила.

Да и чего мне такое говорить кому-то??? Пусть сами разбираются."

22

Это была последняя запись Альбины.

Тая медленно закрыла блокнот и несколько минут тупо смотрела в окно, на самом деле ничего не видя.

Ее зрение было обращено вглубь, выискивая нужные картинки в закоулках памяти, собирая пазлы. Разрозненные детали, которые раньше так сложно было связать между собой, сейчас неспешно выстраивались в одну непрерывную линию.

Кир говорил ей, что Соколов был в тот день в их доме, но ближе к вечеру ушел, и младший Тихий его не застал. Отец, пьяный и накрученный до предела Павлом Андреевичем, уже ждал Кирилла в кабинете на разговор. Так выходит?

И при себе у него был пистолет, который ему передал Соколов. Вот только патроны там, получается, были совсем не холостые.

В кабинете камер нет – никто не видел передачу оружия, кроме Альбины, случайно находившейся в этот момент в комнате.

Никто не знал…

По документам оружие действительно принадлежало Тихому, все было чисто. Возможно, пистолет был оформлен задним числом, будто Станислав Игоревич владел им гораздо дольше. И потому не возникло никаких вопросов у следствия. Наверно… Тая могла лишь предполагать, исходя из того, что уже знала.

Итак Кир зашел к отцу, скорее всего, тоже взвинченный заранее, готовый к ссоре. А дальше…

Тая спрятала лицо в ладонях, шумно задышав. Ее живое воображение нарисовало картину произошедшего так, будто она была ее реальным свидетелем.

Следы