Альтер Эго - Villa Orient

— Весной это было, снег ещё лежал, но мокро уже было, грязно, а вот апрель или нет, не помню.

— А где администрация?

— Прямо по главной аллее, от крематория направо.

— Спасибо.

Следователь со стажёром зашагали по широкой дороге. По сторонам от неё уходили другие ровные дороги, а вокруг везде были могилы, каменные плиты и памятники, металлические заборчики. Это место для мёртвых, где для живых мало пространства.

— Вадим Игоревич, а как он всех помнит?

— Давно работает, синдром консьержа. У него память лучше, чем у камеры. А она девушка запоминающаяся, умеет общаться и производит хорошее впечатление. Вот он её и запомнил.

— Она с ним разговаривала и много, раз он её запомнил.

— Похоже на то. А вот насчёт мужа я бы не стал его словам доверять. Мужик обычный, мог и пропустить, тем более весной, в шапке и чёрной куртке запросто.

— А он тут был?

— Это нам и нужно выяснить. Вот и пришли уже, кажется. Вот и дверь начальника.

Но сначала они попали в приёмную, где за большим столом сидела женщина средних лет, секретарь.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, вы по какому делу?

— Мы из прокуратуры, — Вадим Игоревич достал удостоверение, — у нас постановление на вскрытие места.

— Эксгумация?

— Надеемся, что нет. Место должно быть пустым.

— Зачем же тогда его раскапывать?

— Это уже наше дело. Позвольте нам выполнять нашу работу.

— Если оно пустое, можно и сегодня устроить. Давайте постановление.

Женщина зашла в кабинет, но дверь прикрыла неплотно, так что слова было слышно:

— Пётр Николаевич, тут из прокуратуры пришли с постановлением на вскрытие захоронения.

— Они тут?

— Да.

— Пусть войдут тогда, сами расскажут.

Дверь открылась.

— Проходите.

— Здравствуйте, мы из прокуратуры, я старший следователь, Нестеров Вадим Игоревич, а это мой помощник, Николай.

— Кого хотите эксгумировать?

— Никого, место должно быть пустым.

— Хотите убедиться, что оно пустое? — начальник усмехнулся.

— Да.

— Что же, раскапывайте. Инна, сделай приказ по постановлению и дай экскаватор. Вы пока подождите в приёмной.

— У нас ещё вопрос. Камера над входом работает?

— Да.

— А записи за март-апрель можно посмотреть?

— Не думаю, мы столько не храним. Да, Инна?

— Да, мы всего месяц храним.

— Почему так мало?

— Нам положено камеры иметь, но хранить записи так долго смысла нет. Нам они не нужны, территория огромная, всё невозможно усмотреть. У нас высокий забор и круглосуточный сторож, а ночью кладбище всё равно закрыто. Вандализм бывает, но тогда мы в течение месяца точно разберёмся. У нас тут прилично. Да и за скорбящими родственниками наблюдать то ещё удовольствие и нарушение личного пространства.

— Понятно. А подскажите нам, где в колумбарии место, которое купила Аврора Германовна Виннер.

— Это Инна вам подскажет.

— Спасибо, мы в приёмной подождём.

Ещё почти два часа прошли в ожидании и поиске экскаватора. День клонился к вечеру и было уже не так жарко, когда следователь и стажёр смотрели на могилу.

— Дальше уже некуда копать. Экскаватор мы туда не засунем, а лопатой не возьмёшь, твёрдо слишком, глина там.

Коля с надеждой смотрел на начальника, а тот заглядывал в яму.

— Хорошо, закапывайте тогда.

Коля даже выдохнул и стёр пот с лица, как будто сам копал, но следователь не выглядел весёлым.

— Это же хорошо, что там никого нет.

— Объективно, да, субъективно, для нас с тобой, нет. Нам бы лучше, если бы там было тело. А ты думал оно там есть?

— Нет… Не знаю… А зачем тогда копали, если вы знали, что там никого нет?

— Я не знал, но наша обязанность — проверить. Прогуляемся до колумбария. Если ты хочешь с этим работать, то ты же знаешь, что у нашего отдела самый низкий процент раскрываемости?

— Да.

— А знаешь, почему?

— Люди сами возвращаются.

— Да, заявления в общем случае принимают через трое суток, детей, конечно, быстрее — двадцать четыре часа, а то и раньше. Но за это время 90% пропавших сами возвращаются или находятся. Кто-то забухал, кто-то о времени забыл, кто-то уехал тусить и никого не предупредил, и телефон отключил, кто-то решил сбежать, да передумал.

— А остальные 10%?

— Тут сложнее, как с этим Ивановым. Обычный человек: дом, семья, работа. И вдруг пропал. Когда ищешь преступника, проще. У них мотив, есть связи, места, схроны. А тут, поди разберись, почему сбежал, где искать? Если он хотел сбежать, то ему это удалось. Но скорее всего, он мёртв.

— А здесь мы зачем?

— Ищем мотив.

— У бывшей жены?

— И у неё тоже.

— Муж с ней плохо поступил, а женщины мстительные.

— Мстительные, злопамятные, да, Коля, но и умные среди них бывают, как Аврора Виннер. Допустим, она любит мужа. Теряет ребёнка, тяжело переживает, а он собирает вещички и уходит к любовнице. А та тоже беременная, и он на ней женится. Но женщины не убивают мужчин, которых любят, они убивают соперниц. Женщины хотят, чтобы мужчина к ним вернулся.

— А что, если она его не любит?

— Вот, соображаешь, Коля. Допустим, она его не любит, но они разошлись и больше не пересекаются. Он живёт своей жизнью, она тоже. Зачем бы ей его убивать?

— Она часто ходит на кладбище, страдает, а он живёт новой жизнью с новой женой и ребёнком. Она не хочет, чтобы ему было хорошо.

— Хорошая попытка, но есть нюанс. Она красивая, молодая, привлекательная и умная. Она может постоянно о себе напоминать, новая жена его сама сожрёт от ревности.

— Крышей поехала после смерти ребёнка?

— Возможно. Вся наша работа — гадание на кофейной гуще, редко мотив явный. Наше дело — искать тело. Но если Аврора Виннер его убила, то тело мы не найдём. Никогда.

— Почему?

— Она не оставила следов, а второй серии не будет.

Глава 14

Очередной виток страданий

Я жалела себя снова и снова. Дни складывались в недели. Работа не избавляла от мыслей. Вторая личность в моей голове бесновалась, потому что она особенно сильна, когда я даю слабину. Впереди маячили выходные, и я была в ужасе, потому что вместо отдыха, о котором все так мечтают в