Дикая Омега - Ленор Роузвуд

— Тише, маленькая крольчиха, — рычу ей почти в ухо. — Хочешь поиграть в лесу? Да ради Бога. Но я тебя предупреждал: выходить надо вооружённой.

Она замирает. Грудь вздымается. Эти сине-зелёные глаза — активно горят, смесь ненависти и какого-то голодного, нерационального жара.

И вот так, глядя на неё, я полностью теряюсь. Тону в её запахе и её ярости. Хочу разорвать этот мир пополам, лишь бы заполучить её. Хочу её сломать. Присвоить. Сделать своей — в каждом смысле.

Но низкое, чужое рычание вырывает меня из транса. Я оборачиваюсь — и нахожу Тэйна стоящим позади. Мрачнее грозового неба.

— Отпусти. Её, — каждое слово с силой, от которой воздух колет кожу.

На секунду я всерьёз думаю ослушаться. Пустить тьму, позволить крови загудеть, броситься на него, порвать его до состояния одного из его собрата.

Но мгновение проходит. Ничего страшного, я умею ждать. С неохотой — почти физической болью — я отпускаю Айви. Она отступает на шаг назад, пошатываясь. Тэйн тут же заслоняет её собой, становясь стеной между нами.

— Вали обратно в комплекс, — рявкает он. — Быстро.

Я встречаю его взгляд. Прямо. Дерзко. Чтобы он знал: я сдаю позицию только потому, что хочу, а не потому, что его альфовская команда на меня действует. Пусть срабатывает на идиотов. На меня — нет.

Потом я разворачиваюсь и ухожу в глубь леса. Спина горит — словно взгляд Айви прожигает меня насквозь. Я её ещё получу, и она будет моей. И когда это случится…Ни правил, ни ограничений больше не будет.

Охота началась.

Глава 18

АЙВИ

Хватка Тэйна на моём предплечье железная, когда он ведёт меня обратно в лазарет. От него волнами идёт ярость — густая, тяжёлая.

Но направлена она не на меня. Он сверлит взглядом пространство впереди, явно представляя, как сворачивает Валеку шею. И всё же… быть рядом с альфой, переполненным эмоциями, заставляет мои нервы звенеть, как натянутые провода.

Хотя, честно… сможет ли он свернуть Валеку шею? У Тэйна сила чувствуются в каждом шаге, в каждом слове, но Валек — такая же стихия, такой же хищник.

Они — звери каждый по-своему.

Тэйн — благородный лев.

Чума — чёрный ворон, скрытный и точный.

Виски — ревущий гризли.

Призрак — волк-одиночка.

А Валек?

Валек был бы коброй.

Тэйн мог выиграть эту конкретную схватку, но войну — нет. Будь я на его месте, я бы спала в ботинках, чтобы услышать, если змея решит заползти под дверь.

Так или иначе — проиграла я. Я не смогла сбежать.

И хуже того — доказала, что мне нельзя доверять свободу. Если я считала, что была в тюрьме раньше… какое новое, свежее пекло ждёт меня теперь?

Я опускаю голову, пытаясь стать как можно меньше, как можно незаметнее, когда мы входим в лазарет.

Чума поднимает взгляд. Его выражения всё равно не понять за этой пугающей маской.

— Она была на улице с Валеком, — рычит Тэйн, наконец выпуская меня. — Почему она осталась без присмотра?

— Не была, — спокойно отвечает Чума. — С ней был Виски.

Тэйн фыркает.

— Это одно и то же, и ты это знаешь.

Из-под маски раздаётся искажённый механическим фильтром вздох.

— Всё равно, я как раз работал над кое-чем.

Он поворачивается, рыщет в ящике. Моё сердце начинает бешено колотиться, когда он достаёт металлический ошейник. Сталь блестит под белым светом ламп.

Что… что это?

— Такой используют на заключённых, — объясняет Чума почти извиняющимся тоном. — Боюсь, он скорее функциональный, чем декоративный.

Паника взрывается во мне, обжигая каждую клетку. Они собираются ошейником пометить меня. Как животное. Я бросаюсь к двери, но Тэйн быстрее. Его руки сжимают меня сзади, прижимая мои руки к бокам, удерживая, несмотря на то что я бьюсь как раненая кошка.

— Нет! — шиплю, пытаясь пнуть его.

Но даже если бы я попала по его ноге — он бы не заметил. Они все… как стены. Особенно Тэйн. Звери, каждый из них.

Чума приближается, ошейник раскрыт и ждет. Я извиваюсь, царапаюсь, пинаюсь — бесполезно. Хватка Тэйна сильная. Холодный металл касается моей шеи — я вздрагиваю, всхлипываю от ужаса, когда Чума защёлкивает замок.

Щёлк.

Тэйн отпускает меня, и я отшатываюсь, хватаясь за горло. Ошейник плотно сидит под кожей — не душит, но чувствуется постоянно. Как метка. Как клеймо. Напоминание о том, что я в плену. Что я — их.

Глаза наполняются слезами, но я яростно моргаю, не позволяя им упасть. Не дам им этого. Вместо этого я сверлю Чуму взглядом, полным всей ненависти, на которую способна. Я не говорю это вслух.

Но думаю.

Пошёл ты.

— Это для твоей же безопасности, — произносит Чума ровно. — Нам нельзя позволить тебе снова сбежать в лес. И, в конце концов, это лучше, чем чип под кожу, не так ли?

Я хочу кричать. Бить. Рвать. Хочу заставить их чувствовать хоть крупицу того, что чувствую я. Но нет смысла. Сейчас вся власть у них. И дракой я ничего не изменю.

Пока.

Битва — не война, говорю себе.

Так что я глотаю свою ярость, своё унижение — и отворачиваюсь. Отхожу в угол лазарета, который стал моей самодельной камерой, и сворачиваюсь на узкой койке, повернувшись к ним спиной. Ошейник тяжело давит на горло — холодный, неотвратимый, постоянный. Напоминание о моей беспомощности, от которого невозможно сбежать.

Слышу приглушённые голоса Тэйна и Чумы — что-то обсуждают. Но я не слушаю их. Мне надо было воспользоваться шансом. Чёртова идиотка — я же могла.

Хотя… Не думаю, что Валек отпустил бы меня. Как бы он ни издевался — уходить он бы точно не дал.

Но в одном он был прав. Мне нужно оружие. Припасы. Медикаменты.

Я знаю, что нужно, чтобы выжить там. Я делала это годами — будучи ребёнком. Но там были мягкие земли, леса и равнины, где ещё можно было жить. Эти же горы — ледяные, жестокие, кишащие тварями, которые сожрут меня за пару часов. Это в лучшем случае.

Не то чтобы здешние «твари» в человеческом обличье были лучше.

Я утыкаюсь лицом в тонкую подушку, пытаясь закрыться от мира, спрятаться во тьме собственных век. Но даже там нет покоя. Память рвёт меня вспышками. Центр — белые стены, холодные руки. Охранники и их мерзкие ухмылки, хватка, оставляющая синяки. Другие омеги с пустыми глаза, в которых давно ничего не