Я с тобой не дружу - Саша Кей

– Да какая муха тебя укусила? – он снова пытается меня обнять, но я успеваю отпрыгнуть. Злость моя так сильна, что придает мне проворности, и я умудряюсь не спотыкнуться о бордюр.

Ненавижу это. Это прокатывает только с детьми до пяти лет. Когда ты обидишь кого-то, а потом просто обнимешь и уверен, что все проблема исчерпана. Это вот называется обесценивание чужих чувств. Типа, все это выеденного яйца не стоит. Можно просто потискать, подарить цветочки, и нормуль все будет.

Ненавижу. Ненавижу.

– Какая? Ты серьезно? Ты не только хреновый друг, ты еще и эмоционально туп? Настолько бесчувственный? – все. Меня несет, но я не жалею.

Все равно больше уже ничего не исправить, не после сегодняшнего.

Надо хоть душу отвести, высказать ему все. Вряд ли в его непробиваемости найдется брешь, и хоть что-то отложится, но у меня накипело.

– Думаешь, я ничего не поняла на Валентинов день? Не сразу, признаю, но как только осознала, что ты наплевал на мое к тебе отношение, то и на все остальное глаза открылись.

– Не понимаю, о чем ты, – отпирается Рэм, но, судя потому, как побледнело его лицо, я права, и рыльце у него в пушку.

– Ты же не просто не пришел, хотя я тебя очень просила и напоминала. И нихрена ты не забыл. Ты это сделал специально, и тебя не волновало, что я там буду в день влюбленных одна сидеть и ждать тебя. Да ты телефон выключил, хотя уж я-то прекрасно знаю, что ты сдохнешь, но мобильник зарядишь, и уж тем более, если ты дома. Мне надо было с тобой поговорить, и ты догадался о чем. Да, Рэмушка? И вместо того, чтобы честно сказать, что ничего ко мне не чувствуешь, ты слился. Наплевал на мои чувства. Хрен с ним с поцелуем, можно было просто сделать вид, что был пьян, спустить на тормозах, соврать, что поддался эмоциям… Я бы это приняла. Ты кобелина, и мозги у тебя между ног. Кому как не мне об этом знать? Я сбилась со счета на твоих шалавах. Я бы не удивилась. А что сделал ты?

Желваки играют на скулах, губы поджаты, но молчит.

Сказать нечего.

Потому что я права.

Сжимает и разжимает кулаки, но драться-то не с кем. Если только самому себе вмазать.

– И ты реально думал, что я это сожру? – я спрашиваю его и по глазам вижу: да, думал, да, считал, что прокатит. – Ты не пришел и выключил телефон. Но ты ведь тоже знаешь меня хорошо. Правда? И ты догадывался, как я поступлю, когда не дождусь и не смогу дозвониться. Можешь ничего не говорить, я знаю, что права. Ты устроил этот дерьмовый спектакль. Кстати, хренового качества. Чего стоили носки, которые ты забыл снять. Подонок ты…

– Носки? – не понимает Рэм. Или делает вид, что не понимает. Да плевать, я все равно ему больше не верю.

Я бы приняла, что он не видит во мне девушку. Ха, то же мне новость, мы долго знакомы, а я влюблена так давно, что понимаю, что могу принять желаемое за действительность. Я была к этому готова.

Но к тому, что Рэм меня растопчет.

– Ой, давай не будем, – кривлюсь я. – Ты прекрасно знал, что я начну волноваться и приду к тебе домой. И ты подготовился. Да Рэм. Ты решил мне наглядно показать, что мне не на что рассчитывать. Зачем зря словами сорить, так? У тебя все получилось. Я увидела, какие девки тебе нужны, что у меня с ними ничего общего. Было больно, но доступно для понимания. Спасибо. Но вообще я и устную речь неплохо понимаю. Лицом в грязь было не обязательно.

– Ты поняла все неправильно, – Рэм складывает руки на груди.

Психологи говорят, это защитный жест. Я права. Я действительно права.

Как только до меня дошло, что он сделал, я старалась об этом просто не думать, настолько мне было мерзко. Это отвратительно – поступить так и потом еще и говорить о какой-то дружбе.

– Что можно было понять не так? – я все сильнее стискиваю ремешок сумки, вот-вот оторву. – Рэм ты не любишь связываться с двумя телками сразу. Ты всегда разносишь их хотя бы одну на утро, другую на вечер. И эти носки… Я знаю твои привычки. Ты бы их снял, раз собрался трахаться. А ты был без футболки, но в носках. Так что? Я идиотка?

Вот теперь я даю Рэму возможность что-то сказать, хотя… не думаю, что можно найти этому оправдание.

Тягостная пауза, во время которой он ищет слова, заканчивается, как и думала, бесполезным пшиком:

– Я не хотел. Сонь, я не думал, что тебе будет так больно, – покаянно говорит Рэм, но меня его актерские способности больше не обманут.

– Не хотел? – горло схватывает спазмом. – Но сделал. И не просто, а сначала запланировал. Не думал? – с трудом сглатываю едкий ком. – Ты только о себе и думал, не обо мне. Ты просто все уничтожил. Я не достойна правды? Ты настолько не уважаешь меня, что не дал мне сказать то, что я хотела сказать? На что решилась? Мне было очень и очень непросто. Но я думала, мы друзья, и я могу тебе довериться. И я бы смирилась с тем, что мои чувства тебе не нужны.

Все. Я все сказала.

Больше не могу его видеть.

Да и не за чем себя мучить.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но Рэм решает, что мы не договорили:

– А я? А как же я? Что мне, блядь, делать с тем, что они взаимны?

Глава 25. Рэм

– А я? А как же я? Что мне, блядь, делать с тем, что они взаимны?

Выкрикиваю под грохот сердца, выламывающего ребра.

Вырвавшиеся слова жгут язык, и что-то близкое к панике впервые накрывает меня.

До это минуты я был уверен, что смогу прогнуть Соню, но она уходит, сжигая мосты. Да какой там мост. После Дня Святого Валентина между нами оставалась лишь полуистлевшая канатка в горах, которая с радостным шипением сейчас горит, как бикфордов шнур.

И когда она догорит, все