Мой клинок, твоя спина - К. М. Моронова

известные ему пути. Воздух пахнет землей и цементом. Стена заканчивается, но инстинкт велит мне идти направо, и я опускаю руку и медленно прохожу через большое пространство. Я понимаю это по сквозняку холодного воздуха, который продувает меня насквозь. Я останавливаюсь, когда чувствую, что нужно, и наконец открываю глаза. Я вошла в казарму и стою в ее глубине. Ряды коек выстраиваются во всем пространстве.

Койка передо мной голая — лишь тонкий матрас и подушка без наволочки.

Это была моя. Я поднимаю взгляд и вижу общую уборную в нескольких рядах отсюда. Тишина здесь беспокоит больше, чем осознание того, что я когда-то провела здесь немало времени. Мне тоскливо хочется снова услышать звуки других людей, ворочающихся на койках, разговаривающих допоздна. Если я закрою глаза, то услышу звуки, которые оставила позади.

Вода в душе шипит, заполняя пространство и привлекая мое внимание.

Я прохожу через уборную и останавливаюсь у душевых. Удивлена, обнаружив там Мори.

Он опирается рукой о стену, поддерживая наклоненное тело. Вся его одежда еще на нем, промокшая насквозь. Волосы прилипли к лицу, и короткий всхлип горя вырывается из него, плечи вздрагивают, когда он еще ниже опускает голову под потоки воды.

Я долго наблюдаю за ним. Не уверена, стоит ли попытаться узнать, все ли с ним в порядке, или остаться на месте. Тепло разливается по щекам и опускается в живот. Мой гнев на него, кажется, всегда быстро сменяется чем-то более непристойным и извращенным.

В конце концов он выключает воду и поворачивается. Его глаза становятся жестче в тот момент, когда он замечает меня стоящей здесь, но он не выглядит удивленным.

Я сглатываю нарастающее в горле нервное напряжение.

— Прости, я не хотела стоять так долго, — медленно говорю я.

Он проходит мимо, полностью игнорируя меня.

Мори раздевается, позволяя мокрой одежде упасть к ногам. Я вдыхаю при виде его обнаженной кожи и пытаюсь не опускать взгляд ниже пояса. Он открывает один из шкафчиков у стены и достает оттуда черную водолазку и штаны.

Значит, без нижнего белья? Я смотрю на его член и глубоко вздыхаю, оценивая его размеры. Щеки горят, и я заставляю себя смотреть в пол. Не может быть, чтобы он когда-либо помещался во мне. Ядро моего тела ноет от желания при одной этой мысли.

— Что там случилось? Ты ведешь себя… странно, — снова пытаюсь я заговорить с ним об этом.

Он натягивает футболку и бросает на меня через плечо сердитый взгляд, когда я делаю несколько шагов к нему.

— Не надо. — Мори опускает голову и медленно качает ею. — Сейчас я не в себе. И ты тоже.

Я пытаюсь сосредоточиться на его словах, но взгляд снова и снова притягивается к выступающим венам на его шее.

Жар внизу становится все более невыносимым. Я хочу прикоснуться к нему — нежно, мягко. Но я также хочу, чтобы он прикоснулся ко мне так же бесцеремонно, как ко всему остальному. Чтобы почувствовать его жестокость так, как, я верю, она должна ощущаться.

— Я же злой, помнишь? — бормочет он, позволяя глазам лениво скользнуть по мне. Если бы не его болезненно-прекрасное выражение лица, я бы еще больше разозлилась на него.

— Честно говоря, я не думала, что ты воспримешь всерьез то, что я сказала. — Я скрещиваю руки на груди и иду за ним из душевых, проходя через казарму.

Он хмыкает.

— Ты была права, когда сказала, что у меня его нет.

Я бросаю на него раздражённый взгляд.

— Тогда чего ты дуешься?

Мори резко останавливается и разворачивается ко мне. Это застает меня врасплох, и мы отшатываемся на одну из коек. Он резко вдыхает, прижимая мои запястья обеими руками к матрасу по бокам от головы. Каждое нервное окончание взвинчено до предела — от прикосновения его холодных пальцев до того места, где наши тела плотно прижаты друг к другу.

Его хватка жестока. Безвыходна.

— Чего ты хочешь от меня, Эмери? — Его голос хриплый, а взгляд опускается к моим губам. Его руки горячие, будто разливают по моим венам жидкое желание.

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне всё, что произошло в Испытаниях. Хочу, чтобы ты сказал, кто мы друг для друга. — Моя нижняя губа дрожит, пока я впитываю его образ. Его запах берёзы так опьяняет, что я могла бы купаться в нём вечно. Я закусываю губу, чтобы подавить порыв приподнять подбородок и поцеловать его. Мокрые пряди его волос спадают мне на лоб, пока я ищу вселенную в его глазах.

Кто ты на самом деле?

Он делает долгий вдох, прежде чем позволяет своему телу опуститься на меня ещё ниже. Его губы мягко касаются моей ушной раковины. Я думаю, он сейчас что-то скажет, но он лишь сжимает челюсти и ослабляет хватку на моих запястьях.

Он медленно поднимается и смотрит мне в глаза. Наверное, он видит, как отчаянно я жажду его. Мои брови сдвинуты, а бёдра непроизвольно пытаются потереться друг о друга, чтобы ослабить нарастающее там напряжение. Его колено не даёт им сомкнуться, чувствуя мою попытку сдержать желание, что копится между моих ног для него.

— Черт, — шепчет он, и мука искажает его напряжённое лицо.

Я вижу это в его глазах — момент, когда он сдаётся своей страсти. Лёд, сковавший его душу, тает, ресницы опускаются, скрывая взгляд. Он смотрит на меня так, будто между светом и тьмой нет разделения, будто мы и вправду двое солдат, обречённых опасно кружить друг вокруг друга, лишь чтобы тайно встречаться в сумерках и позволить крови на наших руках исчезнуть вместе с солнцем.

Мори опускает лоб ко мне, глубоко дыша, наши губы слегка соприкасаются — это ещё не поцелуй. Его левая рука опирается над моей головой, а правую он заводит мне под поясницу, кончиками пальцев вычерчивая линии на коже.

— Ты не помнишь меня, — бормочет он. — Но я никогда не смогу забыть тебя.

Его губы сталкиваются с моими прежде, чем я успеваю осмыслить его слова. Меня накрывает волной его опьяняющего, древесного запаха и весом его нежности. Он целует меня страстно, будто сдерживал себя цепями и только сейчас готов поглотить меня целиком. Я наслаждаюсь этим, инстинктивно выгибая спину и стону, пока наши языки исследуют друг друга.

Его зубы скользят по моей нижней губе, и тихий стон вырывается из меня, когда его тело прижимается к моему. Жар растекается по низу живота, а давление его ноги в паху заставляет меня в беспамятстве тереться о его бедро.

Он коленом раздвигает мои ноги и