Все началось с измены - Рина Рофи

мельком увидела в щелке двери неподвижную тень. Высокую, стройную. Маркус Давидович. Он стоял и молча наблюдал. Не за уроками. Не за поведением. А за тем, как его сын, забыв о всей своей «важности», хохочет и спорит из-за видеоигры с молодой женщиной в деловых брюках, которая только что учила его русскому языку.

Он не вошёл. Не сделал замечания. Просто постоял немного, а потом так же бесшумно исчез.

А мы доиграли матч. Я, разумеется, проиграла с разгромным счётом.

— Ну ничего! — великодушно заявил Демид, выключая приставку. — Для первого раза даже неплохо! В следующий раз научу тебя делать «эль-транко»!

Я улыбнулась, откладывая геймпад. Этот «урок» прошёл не по плану. Но, возможно, он был нужнее всех грамматических правил. Потому что здесь, за виртуальным футболом, мы строили не учебный, а человеческий контакт. И, судя по тени в дверном проёме, отец это видел. И, похоже, снова не стал вмешиваться.

— Да, кстати! — Демид отложил геймпад, как будто только что вспомнил что-то очень важное. — Папа разрешил заниматься математикой! И просил узнать, когда у вас свободны дни.

Я обрадовалась. Это было признание моей компетентности, пусть и в виде делового запроса.

— Отлично! А у тебя как с расписанием? Я могу в оставшиеся дни — во вторник, четверг и, если очень нужно, в субботу утром.

— Очень нужно! — тут же закивал он. — Значит, вторник, четверг, суббота! Георгию скажу, он внесёт в график.

Он замолчал, вдруг заерзал и потупил взгляд, перебирая шнурки от геймпада. Такая внезапная застенчивость была ему совсем не свойственна.

— Мария Сергеевна, а… эм… вот вы же девочка…

— Ну, да, последний раз проверяла — девочка, — улыбнулась я, стараясь говорить легко, чувствуя, что назревает что-то важное.

Он пододвинулся ближе и понизил голос до конспираторского шёпота, хотя мы были одни в комнате:

— Просто… эм… мне девочка одна нравится. В школе. А вот как ей сказать, чтобы она… ну, не рассмеялась или ещё чего…

Я сидела на ковре рядом с ним, как вкопанная. Мозг лихорадочно заработал. Восемь лет. Первая симпатия. И он спрашивает об этом у меня. Не у отца. Не у Георгия. Не у школьных приятелей. У своей репетиторши по русскому, которая въехала в машину отца.

Сердце екнуло — от умиления, от ответственности, от понимания, какой это хрупкий и важный момент.

— О… эм… — я сама запнулась, собираясь с мыслями. — А ты у папы спрашивал? Ты же мальчик, он тоже был мальчиком, наверняка…

— Ну, эм, нет… — Демид покраснел и отвернулся. — С папой про такое… как-то не очень. Он скажет: «Не время, учёба важнее» или что-то в этом роде. А я подумал, что… эффективнее будет у тебя спросить. Ты же девочка. И со своей стороны видишь… по-другому.

Слово «эффективнее» прозвучало так по-взрослому, так по-маркусовски, что я чуть не фыркнула. Но его искренность была неподдельной. Он подошёл к этому как к задаче, которую нужно решить оптимальным способом. И выбрал меня в качестве эксперта.

Я сделала глубокий вдох, отодвинув в сторону мысли о том, как отреагирует на такие консультации его отец.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Раз доверил — значит, попробуем разобраться. Но давай договоримся: это будет наш секрет. Пока. Ладно?

Он кивнул, и в его глазах вспыхнула надежда и огромное облегчение.

— Во-первых, — начала я осторожно, — смеяться она не должна. Если девочка хорошая и умная. А если посмеётся над твоими чувствами — значит, она не очень-то и хорошая, и не стоит из-за этого переживать. Но давай исходить из лучшего. Расскажи, что она за девочка? Чем увлекается?

Он оживился:

— Её зовут Алиса. Она новая, из Англии приехала. У неё волосы рыжие, и она очень здорово рисует! И по-русски ещё плохо говорит, но смешно, не как все.

— Понимаю, — я улыбнулась. — Значит, она творческая, необычная. Может, начать с общего дела? Предложить ей вместе что-нибудь нарисовать? Или помочь с русским? Ты же отлично знаешь язык, можешь быть её гидом.

Лицо Демида озарилось, как будто я открыла ему великую тайну.

— Точно! Можно помочь с русским! Это же… естественно! Спасибо, Мария Сергеевна!

— Не за что, — я потрепала его по волосам, а он на этот раз даже не отпрянул. — Главное — будь собой. И будь добрым. Девочки это ценят. Договорились?

— Договорились! — он вскочил на ноги, полный новых планов. — Теперь точно завтра подойду!

В этот момент в дверь тихо постучали. Вошёл Георгий.

— Молодой господин, пора готовиться к ужину. Мисс Мария, машина подана.

Мы переглянулись с Демидом. В наших взглядах было секретное соглашение. Я поднялась, собирая вещи.

— До четверга, Демид, — поправила я себя, собирая вещи. — Завтра у нас математика. И помни про секрет.

— Помню! — он шёпотом ответил и убежал, оставив меня наедине с Георгием.

Тот проводил меня до выхода, и в его взгляде, как мне показалось, было молчаливое понимание. Он видел, как Демид выбежал из комнаты окрылённым. И, возможно, догадывался, о чём мы говорили.

Я ехала домой с тёплым, но тревожным чувством на душе. Я только что стала не просто репетитором, не просто «передатчиком». Я стала доверенным лицом. И это было одновременно и почётно, и страшно. Потому что в мир восьмилетнего мальчика, который «не такой, как все», я только что внесла что-то очень личное. И как на это посмотрит его отец, холодный и всевидящий Маркус Давидович, я не знала.

Мысли крутились, как белка в колесе: дроби и уравнения, детская влюблённость, оценивающий взгляд Маркуса, необходимость самой повторить школьную программу элитной школы… Впереди был ещё один шаг вглубь этой странной вселенной.

Я подъехала к своему дому, к своему островку нормальности, и уже собиралась выключить зажигание, как замерла.

У подъезда, прислонившись к стене, стоял он. Костя. На его лице цвел синюшно-багровый синяк — живое напоминание о вчерашнем кулаке Маркуса Давидовича. Но это было не самое страшное. Самое страшное было в его глазах. В них горела тихая, концентрированная, безумная злоба. Он не метался, не кричал. Он просто стоял и ждал. Как паук.

Сердце упало куда-то в пятки, в ушах зашумело. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. Я не стала выходить. Не стала даже глушить мотор. Резко посмотрела по зеркалам, вывернула руль и, нажав на газ, рванула от подъезда прочь. В зеркале заднего вида мелькнуло его лицо, искажённое яростью от того, что добыча ускользнула.

Я отъехала на пару кварталов, забилась в угол пустой парковки у супермаркета и, дрожащими руками, стала рыться в телефоне. Набрала Аню.

Она взяла на первом гудке.

— Маш? Что случилось?

— Он…