Дочь Одина - Любовь Оболенская

...Один за другим подходили ко мне свеи, становясь на одно колено и произнося клятву викинга, считавшуюся священной во всей Скандинавии. Их набралось больше сотни — вполне достаточно, чтобы довести до Каттегата по морю десять купленных мною драккаров. Когда же тинг окончился и все разошлись, я вернулась в дом, перешагнула порог и почувствовала, что падаю на руки Рауда, который, заподозрив неладное, вошел следом.

— Как ты, дроттнинг? Что с тобой?

Встревоженный голос моего хирдманна стремительно удалялся, ибо сейчас я летела в черную бездну беспамятства...

И не было сил у меня ни ответить ему, ни хотя бы подать знак о том, что я жива...

Хотя в этом сейчас я была совсем не уверена...

Глава 27

Туман, расстилавшийся вокруг, был ядовито-зеленого цвета. Конечно, можно было просто стоять на месте и ждать, пока он рассеется. Но почему-то мне казалось, что это вряд ли — похоже, эта взвесь лягушачьей расцветки обосновалась здесь надолго.

И я пошла вперед, опасаясь, что вот-вот упаду, так как своих ног я не видела...

Да и рук тоже...

Куда я шла?

Зачем?

Без понятия...

Но ведь если стоять на месте, то никогда ничего и не изменится. Это правило я усвоила давно, и оно не раз выручало меня в, казалось бы, безвыходных ситуациях.

Не подвело оно и на этот раз.

Туман стал менее плотным, и я вышла на поляну, окруженную жуткими деревьями со скользкими шевелящимися ветвями. Странно, что я не наткнулась на них во время своего пути сюда, но уже понятно было — меня вновь занесло в некую иную реальность, к которой вряд ли применимы физические законы Девяти Миров...

— Верно мыслишь, валькирия, — раздался позади меня знакомый голос.

Я обернулась.

Ну да, кто же еще мог встретиться со мной в местности, от одного взгляда на которую пробирает дрожь омерзения...

— Прости, что тебе пришлось оказаться в столь неприятном месте, но я не нашел в Розе миров другого анклава, где нас никто не сможет подслушать, — произнес Локи. — Асы любопытны, и вечно суют носы не в свои дела, потому порой и приходится назначать встречи друзьям в столь неприглядных местах. Я ведь могу считать тебя своим другом, верно?

Он улыбнулся, при этом его глаза сверкнули знакомым ледяным светом...

Конечно, Локи помог мне. Но при этом я не была уверена, что хочу иметь среди своих друзей бога лжи, хитрости и коварства.

— Впрочем, можешь не отвечать, — усмехнулся Локи. — Я пригласил тебя сюда не для обмена любезностями и заверений в вечной дружбе. Помнится, ты как-то сказала, будто согласна быть вечно обязанной мне. На это я посоветовал тебе не бросаться такими обещаниями, после чего намекнул, что вполне достаточно будет разовой ответной благодарности...

— Всё так, — кивнула я.

— Получается, настало время мне обратиться к тебе с просьбой, валькирия, — улыбнулся Локи. — Сегодня днем на тинге некий викинг упомянул о мече Тюрфинг. Слышала о нем?

Признаться, несмотря на педагогическое образование и работу в своем мире учительницей истории, я не была настолько глубоко подкована в скандинавских сагах...

— Вижу, что нет, — кивнул Локи. — Так вот. Пять столетий назад этот меч выковали для Сигрлами, конунга Гардарики, два гнома-цверга, Двалинн и Дурин. Тюрфинг не ржавеет, не тупится, с лёгкостью рубит железо и камень, а также всегда приносит победу своему владельцу до тех пор, пока тот не выпустит его из рук. Однако, поскольку конунг силой принудил гномов к работе, те прокляли свое создание. Потому Тюрфинг нельзя вложить обратно в ножны, не омыв клинка теплой человеческой кровью, и также он частенько становится причиной гибели своего владельца.

— Зачем мне знать всё это? — спросила я.

Локи усмехнулся.

— Через сотню лет после своего создания Тюрфинг был утрачен его хозяином, королем готов Ангантюром в битве с гуннами на Каталунских полях Галлии. С тех пор следы этого меча теряются. Говорят, что после той битвы разные люди обладали Тюрфингом, но, по моим сведениям, в большинстве своем это только слухи. Я бы хотел попросить тебя об одолжении. Если тебе в твоих походах попадется этот меч, добудь его для меня. Взамен ты можешь рассчитывать на мою постоянную помощь и поддержку.

— Я бы посоветовала не бросаться такими обещаниями, — отозвалась я. — Но могу заверить тебя: если этот меч попадется мне, я сделаю всё, чтобы раздобыть его.

Локи рассмеялся.

— Вернула мне мой же совет? Что ж, справедливо. Обязательства во все времена стоят немного, и потому особенно ценны те люди и боги, кто им следует. Что ж, пришло время нам расстаться. Надеюсь на скорую встречу, валькирия. И, конечно же, на твою удачу.

Ядовитый туман сгустился.

В нем пропали и фигура бога лжи, и жуткие деревья...

Да и я сама растворилась в нем полностью...

И вдруг услышала откуда-то сверху знакомый надтреснутый голос Тормода:

— Дроттнинг просто устала. Ей нужно немного отдыха, вот и всё.

— Так ли это? — усомнился его собеседник. — Ее лицо бледно, словно у мертвеца. Большинство жителей Каупангера готовы назвать ее имя на выборах нового хёвдинга нашего поселения, да и я тоже. Но вряд ли мертвец сможет править живыми людьми.

Я с усилием открыла глаза.

Рядом с моей лежанкой стояли Тормод и Скегги, тот самый здоровяк-свей, которого я победила на тинге. Надо же, проникся моим искусством, и теперь не против того, чтобы я командовала всей шайкой свеев Каупангера. Видимо, местные жители и правда, посоветовавшись, решили, что киснуть здесь, строя драккары на продажу, менее увлекательное занятие, чем заниматься морским разбоем...

Собрав все небольшие силы, что принес мне то ли сон, то ли беспамятство, я приподнялась на лежанке, и сказала:

— Я еще не умерла, Скегги. Не дождетесь. Передай жителям Каупангера чтобы готовили мои драккары к походу.

Глава 28

— Ты слишком сильно расходуешь свою силу нойды, — осуждающе произнес Тормод, протягивая мне чашку с жидкостью, приятно пахнущей травами.

— Что это, Наставник? — спросила я.

— Отвар из трав, которые дала мне с собой Ларя. Сказала «если твоя шебутная воспитанница совсем силы потеряет, шляясь по Девяти Мирам, завари это и дай ей выпить. Хорошее средство. Но чаще чем в одну луну его нельзя использовать. Сила этих трав просто сожжет ее изнутри».

— Спасибо, дорогие мои, — улыбнулась я.

...После