Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль! - Оксана Барских

В любом случае, когда я спускаюсь вниз, чтобы приготовить ужин, стуков больше нет, а двор оказывается пустой. Благо, что калитку за собой она всё-таки захлопнула.

Закупившись продуктами, я, как и обещала, фарширую утку, но добавляю больше перца, чего Рома категорически не любит.

Что ж, дорогой, хочешь ужин в кругу семьи, будет тебе ужин. Но никто не обещал, что он будет таким, как прежде.

Глава 21

Дети опаздывают.

Вера не берет трубку, но сын уверяет, что захватит ее с собой, так что я нервничаю, едва не заламывая руки.

Стол уже накрыт, так что я бесцельно хлопочу на кухне и постоянно выглядываю в окно в надежде, что вот-вот кто-то из детей приедет. Но когда у ворот останавливается машина Романа, всё внутри меня деревенеет.

Он последний, кого бы я хотела сейчас видеть. Но я вынужденно цепляю на себя улыбку и снимаю передник. Даже поправляю волосы в отражении духовки, расположенной на уровне глаз.

Как примерная жена, выхожу его встречать, открывая дверь раньше него, но муж при виде меня настораживается и смотрит, как на неразорвавшуюся гранату, чека которой выдернута. Будто вот-вот бахнет.

— Ничего не хочешь мне сказать?

Роман смотрит на меня пристально и проницательно, точно знает обо всем, что здесь происходило в его отсутствие. Но я качаю головой, не собираясь сама заводить тему о его сестре.

Я так и еле успокоилась, еще не хватало перед приездом детей снова начать злиться. Как ни крути, а они все тонко чувствуют мое настроение. Тогда не смогут поверить моим заготовленным речам о себе и их отце, а сейчас мне меньше всего нужно их недоверие.

— Как прошла командировка? — выдавливаю я из себя и забираю у мужа портфель. Сама же прячу от него взгляд, опасаюсь, что увидит мое негодование.

В груди, несмотря на воздвигнутые стены, всё равно горит ярким пламенем злость и недоверие.

Командировка.

Как же.

Свежо предание, да верится с трудом.

— Что вы с Дариной не поделили? — вместо ответа спрашивает меня Рома и проходит к дивану, растекаясь на нем, словно барин. Дергает галстук и кидает его на журнальный столик, да так небрежно, будто у нас есть прислуга.

Сжимаю зубы от раздражения. Все эти годы он не разрешал мне нанимать персонал, ведь управляться с такой махиной, как наш дом, мне одной достаточно тяжело, но Рома же у нас не любит посторонних людей. Особенно, чтобы они прикасались к его вещам.

Так и хочется запоздало съязвить, что в отношении своих причиндалов таких капризов он не шибко-то проявляет. Но я вовремя прикусываю язык, напоминая себе, что сейчас не время и не место.

— Она сказала, что ты ее выгнала, не дав ей даже разуться. Еще и пинка под зад дала, но зная ее фантазию, в последнем сомневаюсь. Мне из тебя клещами информацию вытягивать, Полина?

Голос Ромы звучит устало, но твердо. Дает понять, что отвертеться от разговора мне не удастся.

— Мы повздорили, она перешла на оскорбления, и я выпроводила ее из своего дома.

— Нашего, — предупреждающе сверкнув глазами, поправляет меня Рома.

Я же сглатываю, чувствуя, что хожу по тонкому льду.

Уж слишком проницательно он смотрит на меня, будто догадывается, какие на самом деле мысли бродят в моей голове.

Я же встаю позади мужа и кладу ладони на его каменные плечи. Раньше это было чуть ли не традицией. Рома любил массаж, а мне доставляло удовольствие делать приятное собственному мужу. Я ведь его любила и хотела облегчить его тяжелый трудовый день.

— Полегче, Поль, я не отбивная, чтобы меня так молотить, — морщится и дергает плечом Рома, когда из-за вспыхнувшего гнева я сжимаю его мышцы чересчур сильно. Вымещаю на секунду на его теле весь свой накопленный гнев, а затем с сожалением продолжаю едва касаться его.

— И что такого она тебе сказала, что ты вдруг решила устроить скандал? На тебя это не похоже, Полин, — правильно замечает Рома, и я едва сдерживаю желание его придушить.

Останавливает только то, что я осознаю, что физически не смогу довести дело до конца. Он меня быстро скрутит, и нас отбросит на пару десятков шагов назад.

— Ты же знаешь, она меня недолюбливает.

— Ты снова за свое? Дарина просто человек такой, не всегда за языком следит, но на ненависть и прочий негатив не способна, — недовольно хмыкает муж, и я досадливо морщусь.

— Для тебя она божий одуванчик, конечно, — выдыхаю я с горечью, чувствуя себя в этой ситуации брошенной и одинокой.

Вот еще одна причина, почему раньше я никогда ничего не говорила мужу.

Он с самого начала дал мне понять, что верит сестре, а не мне. А если я и пыталась открыть ему на нее глаза, то у нас постоянно происходили ссоры.

Я не хотела конфликта и скандалов с мужем, так что со временем просто прикрыла рот и научилась не обращать внимания на завуалированные оскорбления золовки, пропуская их мимо ушей. Попросту терпела, позволяя ей себя унижать.

— Если ты снова обиделась на ее острый язык, то позвони ей и немедленно извинись. Она звонила мне вся в слезах и едва не истерила. Ты же знаешь, у нее нет никого, мы вся ее семья, так что не срывай на ней свой гнев.

Застываю, перестав разминать его плечи. Рома откидывает голову на спинку дивана и смотрит на меня с легкой понимающей ухмылкой.

— Из тебя плохая актриса, Полин. Гнев и обиду ты прятать не умеешь. Поди едва сдерживаешься, чтобы не задушить меня ночью подушкой. Да возможности пока не представилось, да?

Мое сердце начинает колотиться с бешеной скоростью, когда я осознаю, что для него мои потуги не остаются секретом. Голос его звучит слегка угрожающе, но скорее для профилактики, чтобы я не вздумала творить глупостей.

— Мне нравятся твои старания. Продолжай в том же духе, женушка моя, и со временем я поверю, что ты хочешь сохранить наш брак так же, как и я.

Я убираю руки с его плеч и отхожу на пару шагов, не в силах больше вдыхать запах его удушающего парфюма. Он буквально забивается в легкие, голова моя кружится от него, а неприязнь к мужу лишь усиливается.

Рома выпрямляется, медленно встает с дивана и поворачивается ко мне лицом, разминая