Бумажные сердца - Клэр Контрерас

Я сделала глубокий вдох, прежде чем вышла и спустилась на лифте вниз, чтобы встретиться с Карсоном. Как только вышла из лифта, я заметила его белокурую голову. На нем был смокинг, и когда он повернулся ко мне лицом, мы долго смотрели друг на друга, оценивающе изучая. Он был высокий, очень высокий, худой, руки в карманах брюк. Он сделал несколько шагов в мою сторону. Его движения напомнили мне его мать — плавные и грациозные. Он протянул мне руку, и я вложила в нее свою.

— Приятно познакомиться с тобой лично, — сказал он, поднося тыльную сторону моей ладони к своим губам.

Даже с учетом высоких каблуков я была на уровне его плеч. Он напоминал мне одну из керамических фигурок из серии Precious Moments: широко раскрытые голубые глаза, пухлые губы. Он выглядел как человек, проживший жизнь без забот. У него не было грубых черт, как у Дженсена. У него не было страдальческого взгляда или ауры, которая заставляла задуматься о том, кто его обидел и что можно сделать, чтобы все исправить.

Карсон положил мою ладонь на сгиб своего локтя, и мы направились к выходу.

— Я вызвал такси, — сказал он, улыбаясь мне. — Подумал, что ты не захочешь идти на каблуках всю дорогу.

Я напряглась, но все же улыбнулась.

— Все в порядке.

Если бы по пути нам попался серийный убийца, он, скорее всего, все равно убил бы сначала Карсона, и, возможно, у меня было бы время, чтобы убежать. Когда мы вышли на улицу, я накинула на плечи шаль, которую захватила с собой и поежилась.

— Мама сказала, что ты из Санта-Барбары, ты уже привыкла к такой погоде?

— Нет, черт возьми, — ответила я. — Разве к этому можно привыкнуть? Не могу представить.

Он рассмеялся, глядя на свой телефон.

— Ладно, машина должна быть... — он поднял голову и оглядел улицу, — прямо здесь.

Я прошла за ним несколько шагов, пока мы не подошли к черному автомобилю. Карсон придержал дверь и помог мне поднять подол платья, чтобы я не наступила на него, забираясь внутрь.

— Наверное, мне следовало подумать о том, как буду забираться в машину, когда покупала это платье, — сказала я, как только мы устроились, и часть моего платья находилась на длинных ногах Карсона.

Он усмехнулся.

— Как бы то ни было, думаю, это идеальное платье для тебя.

Я улыбнулась.

— Расскажи о своих фотографиях, — сказал он, доставая из кармана свой вибрирующий телефон.

Я посмотрела на него, на телефон и, наконец, начала говорить, несмотря на то, что он печатал.

— Ну, сегодня я фотографирую на мероприятии по просьбе подруги. Я временно нахожусь в Нью-Йорке, делаю фотографии для журнала... «Time», — добавляю я. Он на мгновение поднял глаза от своего телефона и бросил на меня впечатленный взгляд, после чего снова уставился в телефон. — Но я мечтаю, чтобы мои фотографии когда-нибудь появились на стенах музеев.

— Это достойная мечта, — сказал он, все еще глядя на свой телефон. — Что за фотографии?

Я смотрела в окно, гадая, заметит ли он, если я скажу, что фотографировала гепардов и гиен, занимающихся сексом. Вместо этого я вздохнула.

— Обычные люди. Жизнь. Бездомные, бизнесмены, повседневная жизнь.

Его лицо напряглось. Он снова посмотрел на меня.

— Кому интересно смотреть фотографии бездомных?

— Не знаю, захотят ли люди их увидеть, но, я думаю, они должны их увидеть.

Он приподнял бровь, пожал плечами и снова уставился в свой телефон.

— Не понимаю.

Конечно, он не понимал. Он жил в своем чертовом телефоне. Он был идеальным кандидатом для этой чертовой выставки.

Я промолчала, потому что если бы открыла рот, то осталась бы без пары. Когда мы подъехали к Нью-Йоркской публичной библиотеке, Карсон помог мне выйти из машины, и мы пошли рука об руку. Он положил телефон в карман, чтобы взять для нас бокалы с шампанским, а я отправилась на поиски Беатрис — женщины, которую Милли просила меня найти. Я быстро нашла ее, так как она указывала персоналу, куда идти. Это была высокая, смуглая женщина с большой грудью, иссиня-черными волосами и широкой приветливой улыбкой.

— Привет! О, это платье тебе очень идет, — сказала она, разглядывая меня.

Я рассмеялась, потому что она не видела меня раньше, так что не могла знать, что выглядит хорошо, а что нет, но я все равно согласилась с этим.

— Ты тоже прекрасно выглядишь, — сказала я.

— Ох, я знаю, дорогая. После той суммы, которую я потратила на этот наряд, лучше бы мне выглядеть прекрасно.

Мы рассмеялись, и она протянула мне брошюру.

— Это основа. Уверена, что ты искала информацию в «Гугл» и ничего не нашла. Мы предпочитаем держать все в рамках сообщества.

Я посмотрела на брошюру о литературных премиях и улыбнулась. Когда я перелистывала страницы, моя улыбка расширилась.

— Боже. Все эти люди здесь?

Беатрис рассмеялась.

— Я также взволнована, я планировала это событие в течение последних десяти лет.

Мои глаза расширились, когда я посмотрела на нее снизу вверх. Я почувствовала, как мое сердце забилось тяжело и быстро. Я не могла поверить, что окажусь в обществе некоторых моих любимых авторов. Я бы снова и снова встречалась с людьми, чьими книгами восхищалась... лично!

— Я сделаю все возможное, чтобы получились отличные фотографии, но, если увижу Нила Геймана, могу потерять голову и отказываюсь нести ответственность за то, что произойдет.

Беатрис бросила на меня веселый и в то же время настороженный взгляд.

— Только не забудь сделать фотографии, прежде чем совершать безумные поступки.

Я рассмеялась.

— Безусловно. Я слишком боюсь Милли, чтобы вести себя, как настоящая фанатка.

Она покачала головой и снова рассмеялась. Мы поговорили пару минут о моих работах и о том, чем она занимается как координатор мероприятий, в разговоре она упомянула музеи, и я рассказала о том, что хочу сделать со своими снимками в будущем, ее заинтересовали мои идеи. Когда люди начали заполнять зал, она быстро попрощалась и пообещала, что найдет меня позже. Я подошла к Карсону, который все еще разговаривал по телефону, и постояла рядом с ним пару минут.

— Шампанское отличное, — прокомментировал он, засовывая телефон обратно во внутренний карман пиджака.

— Да. — Я снова смотрю в брошюру. — Тебе дали такую?

Он кивнул.

— Впечатляющий состав.

Я подняла брови, отступая.

— Ты читал кого-то из них?

Он ухмыльнулся. Когда