Гранитное сердце - Виорика Громова

И я, конечно же, мгновенно вспомнила, где я и кто я теперь.

А также вспомнила еще и о том, что со мной рядом спал Брендон, и он даже обнимал меня утром...

Надо ли говорить, что из палатки я выползла в самом лучшем своем расположении духа?

И даже некое варево, отдаленно напоминающее по вкусу геркулесовую кашу, которое приготовил кто-то из мужчин, показалось мне вполне съедобным.

— А где остальные? — спросила я Фредди, хозяйничающего у костра.

— Они решили принести в жертву духам убитого Лукасом волкулака, — мальчишка показал глазами в сторону ручья, возле которого вчера Брендон спас меня от верной гибели в зубах неизвестного мне хищника.

При чем здесь Лукас? Этого волку... как его там... Ведь Брендон пристрелил. Впрочем, мало ли... Может, их тут водится много, а Лукас тоже ходил на охоту и кого-то там убил?

А где Брендон тогда?

Если прячется рядом, то зачем? И где его лошадь? А если уехал, то... Зачем тогда приезжал?

Последняя мысль меня расстраивала, мне не хотелось, чтобы Брендона здесь не было. Но... Так как в этом вопросе от меня совершенно ничего не зависело, я решила сосредоточиться на работе.

Вчерашний раскоп на вершине холма результатов не дал. Да и было бы не логично, если бы железная руда залегала сверху — слой земли и наносных осадочных пород должен был располагаться достаточно большим верхним слоем. Впрочем, чутье подсказывало мне, что в этом мире обычная логика российского геолога вряд ли работает.

Вместе с любопытным, но не слишком меня отвлекающим, Фредди я обошла вокруг холма, то и дело останавливаясь, чтобы поддеть своей киркой верхний слой земли или шевельнуть лежащий в траве очередной необычный камень.

Где-то в траве или в редких зарослях неизвестного мне и не похожего на знакомые мне, кустарника пели чирика какая-то, явно не желающая улетать в теплые края, птица. На вершине холма ветер сгибал тоненькие стволы молодых деревьев, но здесь, внизу, он почти не ощущался и было достаточно тепло.

Мой обход подходил к концу. И хоть нашего лагеря пока еще не было видно, так как в этом месте холм высился крутой почти отвесной стеной, звуки голосов вернувшихся с "жертвоприношения" Лукаса и орков уже долетали до нас. Фредди пошел вперед на звук голосов, а я остановилась.

Сверху завывал ветер, но здесь был такой тупичок в отроге холма, затишок, как говорила моя мама. Вот в него я и вошла, покружилась, осматриваясь, и остановилась в раздумьях.

Сердце сжалось тоской. Как там мои родители? Знают ли, что со мной и где я? А если я, как в книгах, погибла в своем мире, чтобы возродиться в этом? То они, наверное, там страдают по мне...

Но характер мой был не таков, чтобы долго убиваться и переживать, тем более, что изменить положение дел я не могла никак. Поэтому тяжело вздохнув, постаралась выбросить лишние мысли из головы и заняться делом.

Под редкой пожухлой травой здесь проглядывала совсем другая земля. Невооруженным глазом было видно, что и цвет, и состав отличается. Буквально на уровне моих глаз под слоем дерна виднелись вкрапления мелких камешков красновато-серого цвета. Примерившись, я вонзила в дерн кирку, так чтобы оторвать кусок поприличнее и посмотреть, что имеется внутри.

И тут мне показалось, что на вершине холма (а здесь она как бы нависала над землей, а не образовывала пологий откос, как с других сторон) раздался шорох, а потом вниз, на меня начали падать камни. Сначала мелкие, песком засыпающие глаза, потом — крупнее, больно ударяющие по макушке. Я успела закрыть лицо руками, чтобы спасти глаза, но это меня спасло. Кусок гранита величиной с кулак приземлился ровно мне на затылок.

От удара в глазах потемнело, но я все еще продолжала закрывать руками голову, сползая на землю. Камни падали и падали. От множества достаточно сильных и едва заметных ударов я была дезориентирована и не понимала, куда нужно двигаться, чтобы спастись. Сознание угасало, а в мыслях был ужас — нет же, нет! Мне не хотелось так нелепо погибать!

Последнее, что я успела сделать до того, как потерять сознание, это выкрикнуть имя того, кто мне столько раз уже сумел помочь, но, кажется, голос был заглушен грохотом камней и шумом ветра.

— Брендон...

26 глава

Сначала я услышала его голос.

— Что за нелепая, неуклюжая женщина! — раздавалось над моим ухом. И, несмотря на нелестные слова, тон голоса был явно испуганным и даже сочувствующим.

И только потом почувствовала боль. Макушка горела огнем, казалось, даже сам мозг пульсирует от спазмов.

Застонав, попыталась открыть глаза. И, по ощущениям, мне это удалось, но... Всё равно было темно, да и веки чувствовали преграду, словно на лице что-то лежало. Панически взмахнув руками, я попыталась освободить глаза!

— Тихо! — уже совсем другим тоном — с нотками облегчения и показного недовольства — сказал тот же голос. — Лежи спокойно! Тебя и на минуту одну оставить нельзя, обязательно попадешь в какую-то неприятность. Не женщина, а... попаданка какая-то.

Конечно, я узнала голос. И несмотря на боль и дикое желание пощупать голову, чтобы проверить масштаб трагедии, губы растянулись в улыбке. Брендон однозначно за мной наблюдал, раз успел примчаться на помощь и даже спасти меня от неминуемой (или все было не настолько страшно?) гибели! Может, все-таки я ему нравлюсь? Ну, хоть немного?

Но следующая его фраза напрочь рассеяла мои радужные мечты.

— Всё, как предсказывала моя бабушка, — издеваясь надо мной, он заговорил, очень похоже имитируя старческий голос. — "И встретишь ты, внучок, женщину, которая своей странностью и не похожестью на других... хм-хм... тебя погубит!"

— А я не просила меня спасать! — второй раз за сутки пришлось мне использовать ту же самую фразу.

— Это я уже понял. Молчи, лежи и слушай! — он наклонился ко мне и зашептал на ухо. — Твои орки идут сюда. Они меня уже из-за тебя увидели. Я вчера успел доскакать до границы между нашими княжествами. Один мой, смарагдовский, крестьянин поведал, будто война с ширбасами окончена, а мой брат Дэймон с нашим войском ушел