Разрушитель проклятий - Эмма Райц

Она придержала разъяренного мужа и тихо, но твердо произнесла:

– Милая, тебе лучше уйти.

– Еще раз заявишься, пожалеешь! – прощальное напутствие отца хлестко ударило побежавшую вниз по лестнице Лину по лопаткам и затылку.

В слезах она выскочила из подъезда и понеслась прочь, еле разбирая дорогу. И только когда оказалась на шумном тротуаре, сбавила скорость, тяжело дыша и захлебываясь от истерики. Боль, обида, ужас ржавыми лезвиями разрывали грудную клетку изнутри. Гортань судорожно сжималась, мешая сделать вдох, а ноги стали ватными.

Лина забрела в небольшой торговый центр и спряталась от посторонних глаз в одной из кабинок женского туалета. Колючая истерика накатывала ледяными волнами, а страх быстро уступал место черному отчаянию и панике при мысли о неясном будущем. Просидев так с четверть часа, Лина с трудом вытащила из сумки телефон и дрожащими пальцами открыла чат с Саидом. Но тут же замерла. Даже ему она вдруг испугалась сообщить об окончательной ссоре с семьей. Казалось, весь мир внезапно ополчился на нее. И если бы не обещание Саида приехать, Лина не нашла бы сил написать первой. Но все, на что ее хватило, уложилось в одно-единственное слово:

Слезы снова потекли по щекам. Ответ прилетел секунд через пятнадцать:

На дисплее тут же высветился входящий звонок. Лина сделала глубокий вдох и приложила телефон к уху.

– Что случилось? – голос Саида звучал напряженно, будто он готов был в любую секунду сорваться из дома на помощь.

– Меня выгнали… – прошептала Лина.

– В смысле? Не захотели говорить? Или… Погоди. Тебя выгнали из дома?

– Да…

– Где ты сейчас?

– В туалете. В торговом центре.

– В каком именно? Я выезжаю, – в трубке раздалось шуршание.

– В «Розе ветров»…

– Пять минут. Выходи к парковке.

Лина подошла к зеркалу, дрожащими руками умылась холодной водой и постаралась успокоиться, но сердце продолжало выбивать чечетку. Когда она вышла на улицу, Саид, взлохмаченный и хмурый, уже стоял рядом с машиной и выглядывал Лину среди прохожих. Заметив ее с сумкой на плече, он протянул ладонь:

– Поехали.

– Куда?

– Домой.

– Домой? Ко мне? – Лина почему-то подумала, что Саид попытается провести еще одну воспитательную беседу с ее отцом.

– Насколько я понял, твоего дома тебя лишили. И, судя по всему, виноват в этом я.

– Не знаю… Отец наговорил столько гадостей… Я уже… – Очередная волна слез не заставила себя ждать.

Трюкач, тяжело вздохнув, стащил с ее плеча сумку и крепко прижал Лину к себе:

– Поехали ко мне. Больше не приходи к родителям сама. Может, они остынут и позвонят через неделю или две.

– Нет… – Лина шмыгнула и прижалась щекой к его груди. – Они сменили код на двери. Сказали, что я им больше… больше не дочь. И… И еще много всего…

– Идиоты.

Через полчаса они вернулись в квартиру Саида, и Лина растерянно замерла в прихожей, глядя на него снизу вверх:

– Я бы не хотела быть обузой… Обещаю, как только Сева переведет мне деньги, сразу съеду. Сниму квартиру или комнату…

– Прекрати. Ты не обуза. И съезжать необязательно. Хотя тут, конечно, не хоромы…

– У тебя чудесно! – выпалила Лина и покраснела.

– Чудесно, но тесно, – Трюкач забавно улыбнулся.

– Мне нравится… Уютно и просто.

– Тебе правда нравится? – Он шагнул к ней вплотную и мягко коснулся пальцами подбородка, приподняв лицо Лины. – Тогда зачем съезжать? Или ты думаешь, я не стану водить тебя на свидания, если мы будем жить под одной крышей?

– Мне страшно. Все так резко переменилось… За пару дней меня будто вырвали с корнем и втоптали в грязь. Кошмар, от которого я никак не могу проснуться. Даже мама сказала, что мне лучше уйти! Саид, за что? – Лина резко высвободилась из его рук и отвернулась со скулящим всхлипом.

Трюкач виновато зажмурился и уткнулся затылком во входную дверь:

– Это из-за меня…

– Но ты меня спас.

– Да. А потом устроил разборки с твоими родителями и утащил тебя из дома. Но я понятия не имел, что они способны на такое… – Он выпрямился и обнял Лину со спины, мягко прижавшись губами к ее виску. – Я не хотел, чтобы все так вышло. Может быть, действительно стоит прийти к ним и предложить мир?

Но девушка неожиданно рассмеялась сквозь слезы:

– Не нужен им никакой мир. Ты бы слышал, что нес отец… Хотя нет, хорошо, что не слышал, иначе бы точно убил. Не нужно к ним ходить. Ты был прав: я должна спасти себя. – Лина обернулась и какое-то время пристально всматривалась в мужское лицо. – Никогда не думала, что перееду к парню до того, как схожу с ним на первое свидание…

Саид глянул на часы и пожал плечами:

– В принципе можем пойти прямо сейчас. И тогда технически ты переедешь после свидания.

Но Лина покачала головой:

– У меня нет сил… Еще даже не вечер, а я уже размазана в ноль.

– Тогда переодевайся. – Трюкач забавно взлохматил волосы и повел ее за руку в комнату. – Я приготовлю обед, и мы залипнем под какой-нибудь фильм. А это будут твои полки, – раскрыв вместительный шкаф, он переложил часть своих вещей поплотнее друг к другу и освободил пространство для Лины.

– Хорошо…

– Кажется, я больше не могу пить… – Андрей, сонно почесывая бороду, проснулся ближе к обеду и, зайдя на кухню, плюхнулся на стул.

– Не можешь? – Макс отвлекся от рабочей почты и уставился на сына: – Что-то болит?

– Ничего не болит. – Фенрир сунул в зубы сигарету и закурил. – Устал шататься в тумане.

– Хорошо. Может быть, поешь?

– Наверное, надо. Только не пиццу.

– Тушеный кролик подойдет?

Андрей прыснул, печально улыбнувшись:

– Ты продвинулся в кулинарии…

– Нет. Мне привозят готовое.

– А где парни?

– Полина увезла их ночью.

– Ясно… – Фенрир уставился в окно, с досадой ощущая свою оторванность от мира.

Москва уже окунулась в летнее тепло, сверкая чистотой тротуаров и свежевымытых окон. Кристально-прозрачный воздух казался сладковатым. Тысячи людей, как и вчера, и неделю назад, были заняты личными делами и понятия не имели, что какой-то несчастный Андрей Давыдов слишком метко выстрелил и разрушил собственную жизнь, спасая жизни близких.

Перед ним возникла большая тарелка с овощным рагу и парой внушительных кусков кроличьей тушки с золотистой корочкой и сливочным ароматом.

– Надо ехать домой… – Фенрир вздохнул и без особого аппетита начал жевать мясо.

– Ты можешь жить здесь столько, сколько хочешь. – Макс и себе наложил тарелку еды.

– Не