Самый неподходящий мужчина - Джо Беверли

На следующий день Дамарис позавтракала в своей комнате и руководила упаковкой вещей. В десять часов она, укутавшись в теплую накидку и спрятав руки в муфту, спустилась в холл. Они могли бы выехать пораньше, но вдовствующая маркиза Эшарт отказалась. И сейчас, в назначенное время, ее еще не было.

Эшарт и мисс Смит разговаривали с леди Аррадейл. Леди Талия, в мантилье из цветистого бархата, сидела между лордом Родгаром и Фитцроджером. Дамарис хотела присоединиться к ним, но устояла перед соблазном. Вместо этого она стала бродить по залу, вспоминая связанные с ним приятные моменты, особенно турнир по фехтованию.

Горячий трепет пробежал по ней, и девушка вскользь взглянула на Фитцроджера. Она заметила, что он смотрит на нее, и торопливо отвела глаза. Где же вдова? Какая же она эгоистичная и несносная! Похоже, считает себя королевой. Будь ее воля, Дамарис бы уехала без нее.

— Чем вам не угодила сия колючая гирлянда, что вы так сердито хмуритесь?

Дамарис вздрогнула и осознала, что с гневом взирает на ветку остролиста, украшающую каминную полку.

— Я думала о колючей старухе, — объяснила она Фитцроджеру.

— Как замечательно, что она не стала вашей бабушкой, моя сладкая. Это была бы нескончаемая война.

— Вы не должны меня так называть.

— «Моя сладкая»? Я просто пытаюсь вас подсластить. — А кто я сейчас? Уксус?

— Временами.

— Уксус — очень полезная жидкость, сударь. Для чистки, для засолки, для перевязки ран...

— Но не приветствуется в вине.

Дамарис сдержала улыбку. Ее возбуждали словесные поединки.

— Неудивительно, что я кислая. Мы едем в Чейнингс зимой, и мне предстоит быть спутницей ослепительной красавицы.

— Вы ничем не хуже.

— Если вы, сэр, скажете мне, что я тоже красавица, я назову вас бессовестным лжецом.

Несмотря на свои слова, она ждала льстивых заверений, прицеливаясь, чтобы выстрелить в него снова. Но он окинул ее взглядом и сказал:

— Невзрачная, как алебарда.

— Что?

Он притворился удивленным:

— Вы не хотите быть острым и опасным оружием? Очень хорошо. Дженива — многогранный алмаз, привлекающий всеобщее внимание ярким сиянием. Вы же неограненный рубин, под гладкой поверхностью которого таится огонь и загадка. Не смотрите так изумленно.

Он нежно прикрыл ей рот, затем в легком поцелуе коснулся губ.

— Я мог бы попытаться убедить вас в вашей привлекательности, но это слишком опасно.

— Почему? — удивилась она.

— Это все равно что направлять заряженную пушку на всех мужчин Англии.

— Ей-богу, сударь, вас трудно понять. Алебарды, рубины, пушки... И кроме того, — она состроила гримаску, — мужчины выстроятся в ряд, чтобы быть застреленными моими денежными мешками. Я им буду безразлична.

— Не будете, Дамарис. Обещаю, что такого не случится. Он сказал это слишком серьезно. Она отвернулась. — Снова льстите? Я предпочла бы, чтобы вы этого не делали.

— Мне вы небезразличны. — Девушка почувствовала спиной, что он шагнул ближе. — И это не имеет никакого отношения к вашим денежным мешкам, поскольку у меня нет надежды жениться на них.

— Так вы говорите.

— Не сомневайтесь в моих словах.

Она повернулась. Что-то затрещало в воздухе между ними, и она осознала, что хочет сражения, такого же неистового, как вчерашняя битва на шпагах. Но он отступил назад, поправляя простую оборку своего манжета.

— Нечестно, моя милая. Если бы любая другая женщина намекнула, что я лжец, я бы немедленно и навсегда избавил ее от своего присутствия, но я поклялся повсюду сопровождать вас.

— Значит, я освобождаю вас. Мне не нужен нерасположенный слуга.

— Я не ваш слуга.

— Ну, сопровождающий. Я не нуждаюсь в вас.

— Разве? Вам необходим кто-то, кто удержит вас от неправильного выбора мужа.

Она со смехом отмахнулась от его слов:

— Обещаю вам, что выйду замуж по меньшей мере за виконта.

— Титул здесь совершенно ни при чем. Я позабочусь, чтобы вы выбрали с умом.

Она раздраженно втянула воздух.

— Вы не властны надо мной, сударь, и я выйду за кого захочу!

— Даже за меня?

—Да! — выпалила Дамарис, прежде чем увидела ловушку. — Но только в том случае, если вы виконт.

И все же ей стоило немалых усилий сдержать улыбку. Каким возбуждающим может быть спор с мужчиной. Все внутри Дамарис бурлило от их перепалки, и она отчаянно цеплялась за его явную лесть. Гладкая поверхность, под которой таятся огонь и загадка. Ах, если бы только это было правдой! В ее бесценном рубиновом ожерелье, которое она еще ни разу не надевала, в самом центре, есть огромный неограненный рубин. Когда ей представится возможность надеть его, чтобы Фитцроджер мог увидеть? Такое украшение уместно лишь для самого грандиозного случая. Быть может, в Лондоне...