Невеста моего брата - Патрик Бессон

Украсив внутренний мир Фабьена, Аннабель показала свой собственный: тяга к люксу и комфорту, мания порядка и чистоты. В квартире на Пюви де Шаван все было организовано так, чтобы владелец дома чувствовал себя владельцем мира. В зале мы величаво перемещались от кресла Людовика XV к комоду стиля ампир. Маленькая ширма «короля-солнца» в спальне отделяла моего брата и его жену, спящих на двуспальной кровати самого большого размера, от их случайных придворных.

— Как тебе? — спросил Фабьен.

— Хорошо.

— Сегодня это уже не фильм, а моя новая квартира.

— Красиво.

Я не знал, каково истинное значение «сrémaillère», французского слова, означающего «праздник новоселья», до того, как открыл старый толковый словарь своего отца, который раскрывал его после ужина, как другие разворачивают газеты или включают телевизор, и нашел: «Плоское железное изделие, зубчатое, изогнутое к низу, подвешиваемое в камине для поддержки котелка над огнем». У Фабьена не было камина, и Аннабель об этом сожалела. Она обожала огонь, и я видел, что в Мароле она проявила себя экспертом в зажигании огня в камине, что позволило моему брату прозвать ее Зажигалка.

На новоселье у Фабьена было несколько известных актеров и актрис, и я чувствовал, как сдерживается Софи, чтобы не попросить у них автографы. Я начал с того, что держался подальше от Аннабель. Когда я понял, что она делала то же самое по отношению ко мне, меня это взбесило, и я начал искать с ней уединенной беседы. В конце концов я ее поймал, когда она выходила из кухни с подносом суши.

— Может, ты оставишь эту работу прислуге? — предложил я.

— Может, тебе заняться своей будущей женой? Напоминаю тебе, она беременна.

Этот злой, вульгарный, мрачный голос был для меня синонимом прошлого счастья.

— А ты нет? — спросил я.

— Что?

— Ты не ждешь ребенка?

— Кто тебе об этом сказал?

Сначала я подумал, что она шутит, но ее мутный, тревожный взгляд говорил об обратном.

— Ты ждешь ребенка? — спросил я.

— Да. Как и Софи. Прикольно.

Она протянула поднос прислуге и вернулась на кухню, куда последовал и я.

— Какой беспорядок! — пожаловалась она.

Она не могла удержаться, чтобы не собрать в ряд пустые бутылки, сложить салфетки, сполоснуть грязные стаканы и вытряхнуть переполненные пепельницы.

— Все эти люди, курящие здесь, меня раздражают. Надо было отпраздновать новоселье во время ремонта.

— От кого этот ребенок?

— От Фабьена или от тебя. По датам, скорее от Фабьена. Но я не могу сказать точно.

— Ты его сохранишь?

— Издеваешься? Я столько месяцев пытаюсь забеременеть. Я не собираюсь делать аборт.

— А если он от меня?

— Тем хуже. Вы же братья. Одна и та же кровь. Перестань, он не от тебя. Мы почти не трахались.

— Как это так?

— Я не помню, чтобы мы много трахались.

— У тебя дырка в голове.

— Как ты разговариваешь? Ты что, возомнил себя рэпером? Ты не в том возрасте, папаша. Тут еще Фабьен решил объявить всем, что скоро он станет папой! Я не знаю, что мне делать.

Она улыбнулась. Детской улыбкой, за которую я отдал бы жизнь. Я ее редко видел: раз десять. Такая улыбка была бы у Аннабель каждый день, если бы она меня любила, что и мне позволило бы спуститься на землю, а не нависать над миром, до самой смерти, как птица несчастья.

Фабьен ворвался на кухню как ветер. К счастью, его невеста и я не целовались.

— Анна, пойдем, я сделаю объявление.

Все называли Аннабель Анной, кроме меня.

— Ты уверен, что это надо?

— Все здесь. Так практичнее.

— Отправь им завтра SMS. Я стесняюсь. Я чувствую себя коровой на сельскохозяйственной выставке.

— Все будет хорошо. Они с ума сойдут от радости.

— Почему это все сойдут с ума от радости? Все девушки будут дуться на меня.

— Какой же ты можешь быть капитулянткой!

Я молча грыз чипсы с беконом и ждал предпосылки новой ссоры — нового разрыва? — между Аннабель и моим братом.