Иллюзия любви. Сломанные крылья - Ольга Дремова

С одной стороны, слушая о приключениях общих знакомых, она получала ни с чем не сравнимое удовольствие соприкосновения с той жизнью, которая бурлила за порогом её дома и к которой она теперь, увы, уже не имела никакого отношения. С другой — помимо её воли и желания душа переполнялась горькой обидой. Сравнивая своё прозябание в ненавистных стенах, ставших чуть ли не тюрьмой, с лёгкой и красивой жизнью подружек, Настя была готова выть от отчаяния. Семь месяцев назад она своими руками вырыла себе могилу, и теперь возврата к прежнему для неё уже не существовало.

— А что произошло в пятницу! — прервала невесёлые размышления подруги Юля. — Закончилась у нас последняя пара, мы с ребятами пошли покурить на площадку. Только затянулись — чешет наша замдекана. Мы не долго думая — за угол, кому же охота в учебную часть? Она — за нами. Да где ей! Тётка толстая, тяжёлая, пока доплинтухала — нас и след простыл! — весело засмеялась она. — А потом мы рванули в «Садко».

— Так там же дорого! — невольно вырвалось у Насти, и тут же, пожалев о своих словах, она прикусила язык, моля Бога сделать так, чтобы на её реплику никто из подруг не обратил внимания.

— Ну и что? — хлопнула ресницами Алёнка. — Платили-то не мы с Юлькой, а мальчишки. Неужели мы заслуживаем только эскимо на палочке? Пусть раскошеливаются. Чем больше потратят, тем больше будут ценить.

— Настька, жаль, тебя с нами не было, там такая медовуха, закачаешься! — с восторгом воскликнула Юля. — Сначала пьёшь — ничего, как компот, а потом — обалдеть, голова светлая, а ноги совсем не слушаются. Так прикольно! Мы там проторчали часа два, наверное, не меньше. Ты когда-нибудь настоящую медовуху пила?

— Нет, — замотала головой Настя.

— Будет возможность, попробуй, — посоветовала Юля. — Такая чума…

— Ну, и долго я ещё буду сидеть… некормленым? — неожиданное появление Леонида в дверном проёме заставило девчонок замолчать. — В конце концов, совесть у вас есть или нет? У нас что, общественная столовая? Два часа жду, когда вы сообразите, что вам пора домой, и когда вы вымететесь отсюда, а вам — трын-трава.

— Лёня… — покраснев до корней волос, Настя подняла на мужа умоляющий взгляд.

— А что Лёня? Что Лёня? Эти свистушки могут трепаться всю ночь, им бы только развлекаться, а мы с тобой — люди семейные, тем более что ты себя очень плохо чувствуешь. Я понимаю, тебе неудобно сказать, чтобы они вытряхивались вон, но они же сами не поймут, — с нажимом проговорил Тополь и обвёл застывшую компанию недобрым взглядом. — Ну, и долго вы тут будете сидеть?

— Мы уже собирались уходить…

Потрясённо переглянувшись с подругой, Алёна встала с табуретки. Вслед за ней поднялась и Юля.

— Девчонки, подождите, не уходите, Лёня же пошутил! — ощущая, как от стыда и унижения вспыхнуло её лицо, Настя бросила на мужа требовательный взгляд. — Ты же пошутил, правда?

— Ничего я не пошутил, — невозмутимо проговорил Тополь. — Чего ради я должен ущемлять себя второй час подряд? Если бы ещё они, — Леонид с пренебрежением кивнул на посетительниц, — сказали чего-нибудь умное, а то дурь одна: кто кому чего подарил и кто кого на сколько денег раскрутил. Я устал, я хочу есть, и мне надоели все эти бестолковые разговоры.

— Это мои подруги! — полыхнула глазами Настя.

— А я твой муж! — не остался в долгу Тополь.

— Ладно, Насть, ты извини, мы правда пойдём. Поговорим как-нибудь в другой раз.

Юркнув в прихожую, девчонки быстро оделись, и не успела Настя попрощаться с ними, как щелчок дверного замка возвестил о том, что они с Леонидом остались в доме одни.

— Зачем ты это сделал? — потрясённо проговорила она.

— Они мне надоели, — открыв крышку сковородки, Тополь подцепил вилкой холодную котлету.

— Они приехали не к тебе.

— Тем более, — Леонид открыл дверку кухонного шкафчика и достал тарелку.

— Я никогда не вела себя подобным образом с твоими друзьями, — в голосе Насти послышались слёзы.

— Ещё не хватало нас сравнивать! — он потянулся за второй котлетой. — Мои друзья не сидят на кухне и не чешут языками до потери сознания. И потом, я нахожусь в своём собственном доме, в отличие от тебя, дорогая, и могу делать здесь всё, что мне заблагорассудится.

— Ты поступил подло!

— Прости, тебя не спросил, — Тополь взял разделочную доску, достал батон и принялся нарезать хлеб. — Надо же, до чего дожили! Я обязан в своём собственном доме сидеть голодным, а какие-то девицы будут торчать на моей кухне, городить всякую дурь и жрать ложками моё варенье! Да как ты вообще могла пригласить этих уродин в наш дом? Ты хоть слышала, какую чушь они пороли?

— С этими девчонками я проучилась в школе десять лет! — Настя едва сдерживалась, чтобы не разреветься. — Прежде чем выталкивать их из дома, хоть бы обо мне подумал! Что они теперь обо мне скажут?!

— Да что бы ни сказали, какая разница? Тебя абсолютно не должно интересовать мнение этих вертихвосток, — Тополь нахмурился и стукнул по столу кулаком. — Тебе нужно думать о рождении будущего ребёнка, о нашей семье, а не о том, как бы, задрав хвост, умотать из дома на гулянку! Думаешь, я не слышал, что они говорили?!

— Да как же ты не понимаешь? После того, что произошло сегодня, они ко мне больше никогда не приедут! Никогда! — в отчаянии прокричала Настя.

— Вот и отлично, ни к чему тебе такие подружки, — спокойно ответил Леонид.

— Но я же совсем одна среди этих четырёх стен, как в тюрьме! Я же целыми днями не слышу человеческого голоса!

— Включи телевизор, — Тополь отломил вилкой кусок котлеты и неторопливо отправил его в рот.

— Я скоро сойду с ума! — Настя бессильно опустилась на табуретку, и по её щекам покатились долго сдерживаемые слёзы. — И это ты называешь любовью?

— Любовь здесь ни при чём, моя дорогая. Когда ты выходила замуж, ты отдавала себе отчёт в том, что твоя жизнь должна кардинально измениться. «Сойду с ума»… Зачем такие крайности? Я понимаю, ласточка, как тебе сейчас нелегко, но нам осталось потерпеть совсем чуточку. В мае родится ребёнок, и всё станет иначе, вот увидишь! — Тополь ласково улыбнулся жене. — Как только появится малыш, тебе самой будет не до этих пустышек. Вот увидишь, всё изменится, всё обязательно изменится, и ты ещё сама скажешь мне спасибо за то, что сегодня я выгнал этих бездельниц.

— Не нужно было этого делать, — тихо всхлипнула Настя.

— Какая же ты ещё у меня маленькая! — чувствуя, что последнее слово осталось за ним, Леонид довольно растянул губы и погладил жену по руке. — Я знаю, у нас с тобой всё будет хорошо, вот увидишь, только нужно ещё совсем чуточку потерпеть. Ты мне веришь?

Секунду помедлив, Настя кивнула, и Леонид ощутил, как за его спиной снова выросли крылья.

* * *

— Мама, сегодня Ира останется у меня, — Семён прислонился к косяку кухонной двери и посмотрел матери в глаза.