Мой гарем - Софи Андрески

Они считали, что он заслужил наказание. Я позвонила Паоло и предложила ему встретить меня на красном ковре. Он порадовался нашему общественному выступлению, так как уже начал ремонт в помещении возле галереи Юни и собирался открывать бар через несколько недель. В новом черном костюме он смотрелся великолепно. Я вышла из лимузина и с улыбкой пошла в его сторону. Он гордо улыбнулся и протянул мне руку.

А я подождала, пока он нагнется меня поцеловать, а потом все с той же улыбкой на лице прошла мимо него и взяла под руку Ксавера. Тот, нервно переминаясь, стоял за спиной Паоло и выглядел настолько молодым, что я залюбовалась.

Паоло так и остался стоять, и я слышала, как люди начали переговариваться и хихикать за моей спиной, а Паоло, покраснев, ушел с ковра. Тем же вечером он позвонил мне и потребовал объяснить, что происходит.

— Так, как ты поступил с Юни, — сказала я, — у нас поступать не принято. Мы держимся вместе, а свой комплекс волка-одиночки можешь засунуть себе сам знаешь куда.

Мы еще некоторое время поспорили, а потом он пригласил меня на открытие своего бара — «в качестве примирения», как он сказал.

— Да пошел ты!!! — фыркнула я в трубку, а потом холодно добавила: — Думаю, я ошиблась в тебе. Мне казалось, что под маской мафиози скрывается великолепный мужчина с отличным воображением и невероятным потенциалом. Но, оказывается, я тоже могу ошибаться.

Я бросила трубку, закрылась в будуаре и решила окончательно забыть Паоло.

Однако все вышло иначе. Странно, но первым о Паоло заговорил Юни. Через несколько дней после нашего спектакля на красном ковре он рассказал мне, что бар Паоло отлично смотрится.

— Невероятно, как ему за такое короткое время удалось все наладить, — сказал он. — Я знаю некоторых своих коллег, которым больше времени потребовалось, чтобы только покрасить свою галерею. А он действительно нашел повара, умеющего готовить суши. Тебе же известно, как трудно заполучить хорошего повара.

Через некоторое время Юни позвонил мне из галереи и рассказал, что специалиста по суши Паоло нанял совершенно законно, а не использовал всякие хитрости, чтобы того уволили из японского ресторана.

— Наверное, Паоло столько его уговаривал, рассказывая о своем сверхгалактическом баре, что тот просто подписал контракт.

Я не могла не рассмеяться, так как уговаривать Паоло действительно умел. Серен тоже начал интересоваться прошлым Паоло. Вскоре ему удалось выяснить, что Паоло родом из бедной семьи и что он вырос, окруженный презрением и насилием.

— Его двое братьев все время сидят в тюрьме, — рассказал Серен однажды вечером. — Отец давно бросил семью и появляется дома только тогда, когда нужны деньги на выпивку. Но самого Паоло никогда ни в чем не обвиняли, у него даже штрафов не было.

Не хочу даже знать, как Серен это выяснил. Сам Паоло каждый вечер звонил мне, оставляя на автоответчике просьбу о прощении, и повторял свое приглашение на открытие бара, куда он пригласил прессу и городских знаменитостей.

Когда на выходных звонков от него не последовало, нам показалось это странным. А Юни в понедельник рассказал нам, что в баре у Паоло все разбили. Прилавок красного дерева разрубили в щепки, а все окна превратили в осколки.

Но Паоло не сдавался. Мы узнали, что он договорился с людьми, организовывавшими приработок для безработной молодежи, и в кратчайшие сроки бар был отстроен.

— Когда я прихожу утром, у него в баре уже стучат молотки, — удивлялся Юни, — а когда я ухожу вечером, у него все еще что-то пилят. Соседи говорят, что работа идет днем и ночью.

Мы все не верили в это, но, несмотря на неприятности, к моменту открытия бар был полностью отремонтирован. Потом Юни рассказал нам, что на вечер открытия приглашены владельцы всех галерей и того самого продуктового кооператива.

— И не только это. Сосед напротив рассказал мне, что Паоло пригласил практически всех VIP-персон, там должно быть телевидение и будет лотерея с розыгрышем автомобиля и так далее. У Паоло нет никаких шансов.

Я подумала о том, как Паоло воодушевил меня, рассказывая о своем будущем, как он все красочно представлял, сколько всего хотел сделать. И я решила — не важно, что там у нас будет дальше, но мы не можем оставить его в беде. Я собрала моих мужчин, и мы стали держать военный совет.

Матильда провела для нас разведку. Она надела белый передничек фуршетной обслуги и стала наблюдать за тем, что происходит в баре.

— Тут все пусто, — говорила она мне по телефону. — Всего несколько ребят из прессы и пара скучающих зевак.

Ксавер хотел броситься в бой, но я его остановила. Нужно было еще немного подождать в машине — пусть Паоло помаринуется. Мне было его жаль, но я считала, что проучить его не помешает. Мы немного напоминали мафиози. Я с Ксавером сидела на заднем сиденье, а Серен и Юни впереди. Вскоре опять зазвонил мобильник.

— Пришли его родственники. Вид у них мрачный. Кажется, тут вся его семья. Кроме того, еще несколько мужчин, с которыми я не хотела бы повстречаться поздним вечером в парке.

Это мы тоже предвидели. Паоло так рассердил своими планами других владельцев клубов, что такая ситуация была вполне предсказуемой. Теперь они пришли, чтобы помешать его триумфу, и увидели, что никакого триумфа нет.

Матильда продолжала докладывать:

— Он плачет. Сидит на кухне на коробке и плачет. Я вошла к нему и спросила, раздавать ли суши и сигары, а он сидит там и ревет. Говорит, поставил планку слишком высоко и у него никогда не получится то, что он задумал. Думаю, он уже достаточно получил…

Я была с ней согласна. Мы вышли из автомобиля, Юни с Сереном позвонили нашим друзьям, которые сидели в кафе неподалеку, и все вместе вошли в клуб. Паоло стоял у барной стойки, и вид у него был совершенно уничтоженный. Журналисты ели бутерброды и скучая болтали. Они ничего не могли написать об открытии бара для знаменитостей, в котором не видно знаменитостей. Некоторые из них уже сложили фотоаппараты в сумки и собирались уходить. Семья Паоло сидела за столиком и молчала. Женщины, поджав губы, теребили юбки, а мужчины мрачно уставились в стол. В углу возле двери ухмылялись владельцы других баров. Это было самое жалкое открытие бара, которое им когда-либо доводилось видеть.

Мы глубоко вздохнули, подняли подбородки и как можно величественнее вошли в бар. Журналисты вскочили и взяли фотоаппараты наизготовку. Юнихиро достал для себя, Ксавера и Серена черные строгие костюмы, стилизованные по-восточному, с длинными сюртуками. Смотрелись они в них великолепно. Серен заплел свободную косу, а Ксавер в красном свете выглядел таким молодым, что его можно было принять за девушку. Я надела черное кимоно с ярко-красным широким поясом, и моим мужчинам приходилось следить за тем, чтобы не наступить мне на шлейф. Волосы я подобрала, а губы накрасила кроваво-красной помадой. Когда я делала шаг вперед, кимоно расходилось, и можно было увидеть белые обнаженные ноги, казавшиеся невероятно длинными в босоножках на высоком каблуке. Кимоно распахивалось до паха, и непонятно было, надето на мне что-то под ним или нет.