Король моря - Джоли Мэтис

– Изволите знать, какой страшный грех я совершила? – глядя на него, с вызовом спросила Изабел. Ее лицо пылало, глаза гневно сверкали.

Торлекссон нахмурился.

– Вы смотрите на меня так, словно я несу ответственность за то, что совершили ваши соотечественники.

– Лучше скажите, что это я сама во всем виновата. – В ее голосе послышались язвительные нотки. Морщась от боли, принцесса села на кровати; ее грудь вздымалась от сдерживаемых рыданий. – Ведь если бы я оставила вас умирать в подземелье моего брата, ничего плохого со мной не приключилось бы.

Под ее взглядом Колю стало не по себе.

– Раз так, уж лучше бы вы молчали!

– Ну нет, я только начала говорить! – Изабел судорожно вздохнула. – Две зимы назад я помогла вам убежать из тюрьмы, думая, что вы спасли меня!

– Но я и вправду вас спас.

Ее пылающий гневом взгляд говорил Колю, что у Изабел было другое мнение на этот счет.

– Неужели вы думаете, что река сама вытолкнула вас на берег, когда вы тонули?

Принцесса молчала; ее била нервная дрожь. Понимая это, датчанин подошел к очагу и подбросил в огонь несколько поленьев, попутно размышляя над словами Изабел.

Наконец он оглянулся:

– В чем именно вы обвиняете меня, Изабел?

– Не важно. – Она с подозрением следила за каждым его движением. – Важно то, что думают они. – Принцесса показала рукой на окно, за которым виднелись крыши домов.

– И что же они думают?

Изабел стиснула зубы, словно он принуждал ее признаться в чем-то унизительном для нее.

– Они решили, что мы с вами были… – В горле у Изабел встал комок, ее лицо исказила гримаса страдания.

– Да говорите же вы в конце концов! – Коль явно начинал терять терпение.

– Мы были любовниками, – пробормотала принцесса сквозь зубы.

Коль рассмеялся, но это был невеселый смех. Затем из глубины его сознания всплыла вереница удивительных картин. Их сплетенные в любовном угаре тела, радость и удовлетворенность.

Датчанин тут же выбросил из головы эти непрошеные образы и строго спросил:

– С чего им взбрела в голову подобная чушь? Вы что, меняли своих любовников как перчатки?

Принцесса вытерла слезы.

– Грязное животное, вы мне противны. – Она взяла одну из ярких вышитых подушечек, которые, как драгоценные украшения, лежали на королевской постели, и швырнула в Торлекссона, но он поймал подушку на лету и уже собирался сурово отчитать Изабел, как вдруг увидел, что она, скорчившись от боли и тяжело дыша, схватилась рукой за ушибленный бок.

– Троль хафи сиг… – Коль положил подушку на место и присел рядом с Изабел. – Вы снова пострадали, во второй раз за эти несколько дней. Может быть, хватит подвергать себя опасности?

– Со мной все в порядке; – с вызовом заявила принцесса голосом, слабым от боли, и, закрыв глаза, опустилась на кровать. – Я хочу только одного – чтобы вы поскорее оставили меня в покое и послали за служанкой. Ее зовут Бертильда, и сейчас она находится в зале на первом этаже.

– Нет. – Покачав головой, Коль начал ощупывать бок Изабел, намереваясь определить больное место.

– Не прикасайтесь ко мне! – Принцесса схватила датчанина за руки, и тут на одно короткое мгновение между ними неожиданно возникла странная близость, словно они давно и хорошо знали друг друга.

– Ваша служанка занята – она заботится о мальчике, и ей не до вас.

Изабел отвела глаза, и незримая нить, соединявшая их, мгновенно оборвалась, когда принцесса всхлипнула: очевидно, в глубине души она надеялась, что Коль позволит Годрику прийти сюда вместе со служанкой.

– В таком случае пошлите за моей сестрой.

– Вы говорите о той самой сестре, которая собиралась заколоть вас?

На бледном лице Изабел вспыхнул лихорадочный румянец.

– Все равно я не позволю вам дотронуться до меня. – Торлекссон скинул камзол, швырнул его на пол и засучил рукава рубашки.

– Ни за что не доверю вас ни одному саксу, особенно после всего того, чему я стал сегодня свидетелем!

Принцесса пристально посмотрела на Коля.

– Вы не должны превратно истолковывать мою заботу, в которой нет ничего противоестественного. Совсем скоро нам с вами предстоит дальняя дорога: целых два дня нам придется провести в седле. Чтобы скакать на лошади так же быстро, как мои солдаты, вы должны быть в хорошей форме.

– Мы что, уезжаем? – с тревогой спросила Изабел. – Куда?

Коль бережно взял ее за руки.

– Вы можете стоять?

Нахмурившись, Изабел позволила ему помочь ей подняться с кровати.

– Ответьте же, куда мы отправляемся? – Коль подвел Изабел к очагу.

– Если я все расскажу заранее, вам не о чем будет думать два долгих дня, которые мы проведем в пути.

Ее нахмуренный лоб и поджатые губы красноречиво свидетельствовали о том, что принцесса не оценила его юмора.

– А мой сын? Он поедет с нами? – Коль подвинул стул ближе к огню.

– Отвечайте. Оставлять его здесь одного небезопасно. Даже сейчас я боюсь… ах! – Лицо принцессы побледнело.

Коль посадил принцессу на табуретку и опустился на колени.

– Вы должны доверять мне.

– Нуда, конечно, – горестно рассмеялась она. – Это ясно как день.

Он достал нож.

– Сейчас необходимо выяснить, что с вами. Это платье на вас такое тесное, что будет больно, если вы попробуете снять его через голову. Судя по боли в боку и по тому, как вы тяжело дышите, скорее всего у вас сломано ребро или это очень сильный ушиб.

Замирая от страха, Изабел уставилась на лезвие ножа.

– Забавы с ножом начинают входить у вас в привычку.

– Когда вы перестанете подвергать себя ненужному риску, мне не придется каждый день разрезать ваши платья. – Хотя Коль старался говорить беззаботным тоном, слова, помимо его воли, прозвучали как угроза; он догадался об этом, почувствовав, что Изабел напряглась всем телом. – Уверяю вас, у меня огромный опыт по части ран и всяческих увечий.

– Как и у любого человека, смыслом жизни которого является убийство и членовредительство.

Коль вздохнул. Как принцесса ни старается, ей не удастся вывести его из себя, подумал он и зажал в кулаке подол ее шерстяного платья. Изабел не сопротивлялась. Затаив дыхание и боясь пошевелиться, она следила за тем, как он острым ножом разрезал ее платье снизу доверху.

Когда Коль освободил ее руки из рукавов, платье упало на пол к ее ногам, после чего целое мгновение, показавшееся обоим вечностью, они молча смотрели друг на друга.