Просто идеал - Джудит Лэнсдаун

– Ребенка? Но... Уилл! Твоего ребенка?

– Да нет же! Еще чего!

– Слава Богу! Я-то было подумал, что он ваш, – сказал преподобный Дэмпси. – Полагаю, Харви Лэнгтон тоже так подумал.

– А вы не сообщили о нем моей матери, Дэмпси?

– Нет... Думаю, она еще спит.

– Это хорошо, потому что я не хочу выслушивать ее советы... или твои, Ханна. Это мое личное дело.

– Ах, так вот что за секрет ты не захотел мне раскрыть, когда проиграл желание! И ты собирался обсудить его с Мартином Гейзенби.

– Я так и сделал, только пользы от этого никакой. Он сказал, что не стоит привозить ребенка в Блэккасл, но теперь уже ничего не поделаешь – утром Шаттлфилд привезет его, хочу я того или нет.

– Ну, можно перехватить экипаж по дороге и отправить этого типа с ребенком в какое-нибудь другое место.

– Какой смысл? Если хоть один человек в Баррен-Уичи услышал, что Шаттлфилд везет мне ребенка, к обеду об этом будет знать вся деревня. Вот проклятие! А главное – все подумают, что это мой ребенок, а?

– Ну, – пробормотал Дэмпси. – Согласитесь, Бериник, ведь это вполне логично. Что еще можно подумать?

Сильвердейл сидел в «Хромом псе» над тарелкой, где остывал завтрак, но мысли его были далеко. Он раздумывал о том, как вести себя с леди Ханной. «Я почти добился своего, – огорченно сказал он себе, – и все потерял. И почему? Ну почему вдруг я повел себя как последний болван? Как могло мне прийти в голову обойтись с сестрой герцога Бериника словно с какой-нибудь маленькой глупой горничной? Зачем я заманил ее тогда в сад и пытался соблазнить? Она хоть и сказала вчера, что прощает меня, но я-то понимаю, что это пустые слова. Теперь придется приложить вдвое больше усилий, чтобы вновь завоевать ее расположение. Нежных слов и проникновенных взглядов явно недостаточно. Я должен доказать на деле, что люблю ее, а главное – что достоин взаимности».

– Сильвердейл?

– Да? А, это вы, Камбертон.

– Вы были так погружены в свои мысли, что я не сразу решился побеспокоить вас, – вежливо сказал невысокий и плотный молодой человек. – Вы приехали на аукцион?

– Ни в коем случае! Даже слышать не хочу про эту чертову лошадь. Присядьте, Камбертон, давайте побеседуем, я не могу больше оставаться наедине со своими мыслями.

– С удовольствием. – Молодой человек улыбнулся, и на его пухлых щеках образовались забавные ямочки. Он сел за стол напротив Сильвердеила и с важным видом произнес: – Мой брат как-то сказал, что слишком интенсивный мыслительный процесс может пагубно отразиться на репутации джентльмена. Вы начинаете придумывать всякие сложности и в результате попадаете в неприятные ситуации. Человек должен следовать своим естественным наклонностям... Вот преступникам приходится много думать, полагаю. Чтобы не попасться, надо просчитывать каждый шаг.

– Вы не похожи на человека с преступными наклонностями, Камбертон, – с легкой улыбкой отозвался Сильвердейл.

– Ну и слава Богу. – Камбертон с благодарностью принял свой завтрак из рук служанки. – Сейчас для меня это особенно важно. Вы, вероятно, слышали, что здесь недавно произошло убийство?

– Слышал.

– Говорят, убитая была в услужении в Блэккасле, и теперь Бериник жаждет мщения. Будь я злодеем, умер бы от одной мысли, что могу оказаться в руках этого чудовища.

– Вы бы дрожали как осиновый лист, Камбертон?

– Да. И молил Бога о том, чтобы ветер подхватил меня и унес как можно дальше...

Сильвердейл рассмеялся, а толстячок продолжал сплетничать, с удовольствием поедая свой завтрак.

– И вот что странно, Сильвердейл. Все считают Бериника чудовищем, но кто-то назначил его опекуном над ребенком.

– Что вы говорите? – В глазах лорда Сильвердеила вспыхнул интерес. – Опекуном? А чей ребенок?

– К сожалению, не знаю. Я спросил, но этот господин – Шаттлфилд, кажется, – не пожелал мне этого сказать. Сообщил лишь, что он из адвокатской фирмы, которая занимается делами герцога... Мы встретились вчера вечером и перекинулись буквально парой слов. Странно, что кто-то решился доверить жизнь и состояние мальчика такому опасному безумцу, как Бериник.

– Если только герцог действительно его опекун, – пробормотал Сильвердейл, строя всевозможные планы, как извлечь выгоду из сложившейся ситуации.

– А как же иначе? – удивился Камбертон. – Зачем бы адвокату понадобилось везти мальчишку из Лондона в Шропшир?

– А как он выглядит?

– Ну, такой высокий, около шести футов роста... располагающая внешность, приятное лицо...

– Мальчик?

– Да нет же, адвокат.

– А я спрашиваю о мальчике.

– Ну не то чтобы я так уж его разглядывал... Не на что там особо смотреть. Темные кудри, черные глаза. Тощий.

– А волосы и глаза такие же черные, как у Бериника?

– Да, может быть. А что?

– Да ничего... А вам не пришло в голову, Камбертон, что это может быть ребенок герцога?

– В каком смысле?

– Ну, его сын!

– Да что вы! Это невозможно! Ведь Бериник не женат. Женщин бросает в дрожь от одного его вида. Мои сестры боятся его до ужаса.

– Камбертон, очнитесь. Мужчина может обзавестись ребенком и не будучи женатым.

– Полная ерунда!

– Но почему же?

– Да потому что не найдется женщины, которая согласилась бы продаться этому чудовищу!

Делафорд Шаттлфилд выпрыгнул из легкого двухместного экипажа, который пару часов назад арендовал в гостинице. Хозяин, принимая деньги, не единожды упомянул о том, что лошадь смирная, повозка надежная. На лошадь жаловаться было грех, а вот повозка... Шаттлфилд осмотрел правое колесо и убедился, что оно может отвалиться в любую минуту.

– И тогда последствия будут просто катастрофическими, – бормотал себе под нос достойный поверенный, обходя двуколку и подозрительно приглядываясь ко второму колесу. Но с ним все было в полном порядке. – Если бы я хоть что-нибудь в этом смыслил... – сказал он, обойдя экипаж и печально уставившись на перекошенное колесо.

– А что понимать-то? – спросил голос из экипажа. – Оно вот-вот отвалится.

– Должно быть, его надо как-то укрепить, – задумчиво произнес адвокат.

– Я мог бы помочь, – с энтузиазмом предложил тот же голос.

– Это было бы очень кстати, если бы я знал, как это делается, Джордж...

– Там должны быть такие штучки, которые прикрепляют колесо к оси и удерживают на месте.

– Правда? А как они выглядят?

– Не знаю...

– И я не знаю, – вздохнул адвокат. Он нервно подергал себя за ухо, напрасно надеясь, что это поможет появлению плодотворных мыслей, и вновь принялся жаловаться на судьбу. – Я родился и вырос в Лондоне, мой мальчик, и никогда не сталкивался с такими проблемами. Как-то всегда получалось, что если мне был нужен экипаж – я просто подзывал кеб, платил и ехал в нужную сторону.