Как помочь папе - Джудит Макуильямс

– Хорошо. – Уилл бросился к столу, взял одну из шашек и стал обводить ее, чтобы нарисовать дерево.

– Прекрасно, – одобрила Джулия. – Думаю, ты унаследовал архитектурный талант своего отца.

– Я хочу стать таким, как мой дедушка, – отозвался мальчик. – Тот, который был судьей. И заставлять всех делать, что они должны.

Бедный, брошенный ребенок, вдруг подумала Джулия, и при взгляде на него у нее защемило от жалости сердце. Ясно, что он сильно переживает то, что мать его бросила, но старается этого не показывать.

Она наклонилась и обняла его за худенькие плечики.

– Так оно и будет. В жизни требуются разные люди, которые сделают так, чтобы все шло правильно.

К ее удивлению, Уилл в ответ крепко ее обнял.

– Я буду таким. Вот увидишь.

Джулия глянула в его глаза, и на мгновение ей показалось, что она глядит в глаза Калеба. Во взглядах обоих была затаенная грусть.

Джулия с восхищением наблюдала, как Калеб без усилий поднимается по стремянке. Казалось, он только и делал, что лазил по лестницам.

– Взбирайся, только поосторожнее, – предложил он.

– Возьми, Джулия, – Уилл протянул ей рулетку. Джулия засунула ее в карман джинсов и, глубоко вдохнув, осторожно ступила на лестницу.

– Держись за мою руку для страховки, – Калеб протянул ей свою большую ладонь. Она была сильной и надежной. Джулия, осторожно оторвав руку от лестницы, ухватилась за эту ладонь, чувствуя, как его пальцы немедленно сомкнулись вокруг ее кисти. И тут же у нее появилось ощущение безопасности. С ней ничего не может случиться, пока он ее держит. – Теперь сюда. – Калеб все время тянул ее за руку, пока наконец она не встала рядом с ним.

Глаза ее широко распахнулись, когда она почувствовала себя прижатой к его сильному мускулистому телу. Она бездумно глядела на кремовую пуговицу его рубашки, стараясь справиться с внезапно разгоревшимся внутри нее и все растущим желанием. Но это было невозможно. Рассудок оказался бессильным.

Она хотела расслабиться и прижаться к Калебу еще сильнее, коснуться губами теплой кожи его шеи.

Она немного приподняла голову и уперлась взглядом в его рот. Новая волна желания накатила на нее. Джулия инстинктивно сжалась.

– Не страшно, Джулия? – спросил Калеб. – Ты действительно не боишься высоты?

– Все нормально. – Она собрала остатки мужества. – Просто немного нервничаю из-за того, что земля далеко.

– Не о чем беспокоиться. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Расслабься.

Но его присутствие не давало ей этого сделать, потому что он держал ее рукой за талию, прижав к стволу дерева, и, перегнувшись через нее, пытался рассмотреть, что делает внизу Уилл.

– Сынок, ты готов записывать? – крикнул он, и ее шею опалило его горячее дыхание.

Джулия смотрела на темно-коричневый ствол дерева и пыталась выровнять дыхание.

– Готов, – раздался снизу голос Уилла. Джулия с усилием сглотнула. Калеб проделал медленные движения вокруг ее замершего тела и начал двигаться по одной из толстых веток, держась за верхние ветки.

– Приложи конец ленты к стволу, – велел ей Калеб, и Джулию вдруг рассердило, что он говорит так равнодушно и спокойно. Его совершенно не заботит, что она чуть не потеряла равновесие.

– Пятьдесят шесть дюймов, – крикнул вниз Калеб.

– Пятьдесят шесть дюймов, – повторил снизу Уилл и записал эту цифру на листочке.

Калеб перешел на другой сук, а Джулия, сдерживая дыхание, молилась, чтобы он не соскользнул и не упал.

Через десять минут они закончили измерения, и Джулия, а вслед за ней и Калеб спустились с дерева. Она едва сдерживала свои чувства: он стоял так близко.

– Я все записал! – гордо сообщил Уилл, махнув листом бумаги перед ними.

– Молодец, – Джулия пыталась сосредоточиться на занятиях математикой. – А теперь давай вычертим диаграмму и все, как нужно, надпишем.

– Пока вы этим занимаетесь, я приготовлю чего-нибудь перекусить, – предложил Калеб. – От лазания по деревьям у меня развился зверский аппетит.

– Замечательно, – одобрила Джулия, обрадовавшись возможности обрести эмоциональное равновесие.

Калеба при виде ее спокойствия неожиданно охватил гнев. Она, вероятно, ничего не испытывала, находясь с ним рядом, когда он прижимал ее к себе, когда он чувствовал ее тело. Только то, что внизу стоял Уилл, не сводивший с них глаз и следивший за каждым их движением, удерживало его, чтобы не обнять и не поцеловать Джулию, потому что он испытывал жгучее желание от ее близости.

Рассерженный, он направился в кухню. У него разыгрался зверский аппетит, но на этот раз не на еду.

В кухне он положил на тарелку шоколадное печенье, которое они испекли, и открыл холодильник, чтобы достать апельсиновый сок. Внезапно Калеб замер с занесенной рукой – ему в голову пришла идея.

Пожалуй, он сумеет на несколько минут остаться с нею наедине. Хотя бы на несколько секунд. Большего ему не надо. По крайней мере сейчас.

– Джулия! – крикнул он в окно. – Не могла бы ты подойти ко мне?

– Секундочку, – отозвалась она.

Он ждал, горя нетерпением, пока она что-то объясняла Уиллу, склонясь над листом бумаги, а потом что-то сказала ему, и малыш засмеялся.

Наконец она встала и направилась в дом.

– Хитро придумано, Таррингтон, – похвалил он сам себя. Он не был по натуре коварным человеком, но в этот момент ему так нужна была Джулия, что он готов был на все.

– Тебе нужно помочь, чтобы все принести? – спросила Джулия. – Сейчас я возьму стаканы.

Стаканы? Калеб посмотрел на свои руки и увидел, что держит пакет с соком. Он нахмурился. И когда он успел взять его из холодильника?

Калеб машинально отдал ей пакет и смотрел, как она осторожно наливает сок в три стакана, которые достала из буфета.

– Я возьму тарелку с печеньем и один стакан, а ты возьмешь остальные два. Хорошо? – спросила она.

– Ммм, нет. – Он задержал ее, стараясь придумать, как бы поизощреннее сказать, что ему на самом деле нужно. И так и не смог ничего придумать.

– Нет? – Джулия удивленно прищурилась. – Хорошо. Тогда ты возьмешь печенье и один стакан, а я – два других.

– Какое, к черту, печенье! – взорвался он. Джулия в замешательстве взглянула на него.

Черты его лица заострились. Он будто пытался сдержать какие-то очень сильные чувства. В груди у нее зародилась слабая надежда. Возможно ли, что он был взволнован ее близостью там, на дереве? Возможно ли, что он испытывал хотя бы частичку той страсти, которая охватила ее?