Солнце в бокале - Клэр Бакстер

— А, да. — Бет указала на невысокую каменную постройку с двумя входами. — Это там.

Она двинулась в сторону здания, и Пьер последовал за ней.

— Нам нужно разделить дом на две части. — С его помощью Бет открыла тяжелую дверь. — Одна часть будет сдана в аренду Карлу Химмелу. Он хочет устроить здесь мастерскую. А потом и открыть свой бизнес. Он безусловно талантливый, и у него уже есть масса идей.

— Почему бы ему не обосноваться на своей земле?

— У него нет подходящего помещения.

— Хорошо. А вторая часть?

— На нее претендует жена Клива Бауэра, Дженни. Она собирается заняться производством сыров и другой продукции, вроде мороженого и пирожных. Сейчас она поставляет все на рынок в Ангастоне. Но это бывает только раз в неделю, а ее изделия разбирают в течение пары часов. Ей нужна более просторная кухня, тогда она сможет снабжать местные магазины и рестораны.

— А оборудование для кухни?

— Она сама все оплатит. К тому же постоянное присутствие Карла и Дженни нам на руку. Если у гостей вдруг возникнут проблемы, им всегда будет к кому обратиться.

Бет закрыла дверь и повернулась к Пьеру.

— Сгораю от нетерпения услышать твое мнение.

Он выглядел серьезным, и она глубоко вздохнула.

— Я понимаю, что это не имеет прямого отношения к виноделию, но все равно считаю, что это лучше, чем портить качество вина за счет увеличения объема продукции.

— Я воздержусь от комментариев, пока не увижу расчеты. Однако чутье мне подсказывает, что все цифры в порядке. Я считаю тебя удивительной женщиной, Бет. Очень предприимчивой.

— Значит, ты выскажешь свое одобрение перед правлением?

— Давай не будем забегать вперед, — предложил он и улыбнулся, чтобы смягчить свои слова.

— Да, конечно, — кивнула она. Справедливо, что Пьер сначала хочет проверить расчеты. Но Бет чувствовала, что он на ее стороне.

— Проголодалась? — спросил он.

— Очень.

— Отлично. Значит, мой первый опыт подготовки к пикнику не пропадет зря.

— Определенно.

Они выбрали живописную лужайку около одного из коттеджей и расстелили одеяло на траве в тени дерева. Когда Бет потянулась, чтобы открыть корзину с провизией, Пьер остановил ее.

— Сегодня я буду ухаживать за тобой.

— Но…

Он достал из корзины две тарелки, два "бокала и бутылку вина.

— Хорошо, — сказала Бет и прислонилась к стволу дерева. — Надеюсь, ты не забыл прихватить штопор.

Он округлил глаза.

— Ты думаешь, я мог забыть его? И это учитывая мое винодельческое прошлое?

— Думаю, что нет, — хихикнула Бет.

Пьер передал ей бокал прохладного «шардоне». За ним последовала тарелка с бутербродами.

— Для первого опыта они выглядят очень мило.

— Возможно, я смогу в дальнейшем улучшить свои навыки.

Бет жевала бутерброд и смотрела на Пьера. Сейчас он выглядит куда более расслабленным, чем пару дней назад.

— Ты уже второй раз упомянул о готовке. Скучаешь по стряпне своей мамы?

Он удивленно посмотрел на нее.

— Нет. Совсем нет.

— Тогда в чем дело?

— Я должен буду доказать, что смогу сам заботиться о Филиппе. Если… Вернее, когда выиграю дело об опеке. Суд не передаст все права мне, если посчитает, что я не в состоянии удовлетворить самые простые потребности своего сына. Они ведь не понимают, что со мной ему будет лучше, чем с Арлетт. Она совсем им не занимается.

— Нет?

Пьер покачал головой. Бет каждый раз было больно представлять его с Арлетт, но сейчас ее интересовало, почему же их брак не удался.

— Она не заботится о том, чтобы он был счастлив, — горько сказал он. — Она скупится на эмоции по отношению к нему.

Бет с сочувствием смотрела на него.

— Это ужасно. Бедный Филиппе! Неудивительно, что ты так отчаянно хочешь забрать его у нее.

Он согласился:

— Именно отчаянно. Для меня на первом месте стоит счастье моего сына. И ничто не может изменить это. Ничто.

Бет сделала еще глоток вина. Если ей и требовалось доказательство того, что у нее нет будущего с Пьером, она его получила. И это еще раз подтверждает: ей надо быть осторожнее с ним.

У нее нет детей, но ей хотелось бы думать, что она так же будет стремиться сделать все для их счастья. Она понимала Пьера и ни в коем случае не хотела мешать ему.

— Пьер, могу я задать тебе личный вопрос?

Он насторожился, но кивнул в ответ.

— Ты не видел, какова Арлетт на самом деле, когда женился на ней?

— Нет, — сказал он, пожимая плечами. — Я плохо знал ее.

— Тогда зачем женился?

Пьер медленно допил свой бокал.

— Бет, мне нелегко говорить об этом.

Она вздохнула.

— А ты думаешь, мне легко спрашивать?

Он взглянул на нее, а потом потер переносицу.

— Я женился на Арлетт, потому что она меня попросила. Странно звучит, да?

Бет застыла. Она молчала и ждала, когда Пьер продолжит.

— Я был знаком с ней много лет. Она была дочерью нашего соседа, тоже виноградаря. Поэтому мы с ней часто виделись. Но я не знал ее так хорошо, как…

Он замолчал и откинул голову. Бет видела, как он несколько раз сглотнул. Она должна бы остановить его, сменить тему разговора, но не смогла. Она хотела услышать то, что он собирался сказать.

— Когда ты уехала, — наконец продолжил Пьер, — я понял, что уже никогда не полюблю вновь. Поэтому и согласился на предложение Арлетт на время пожениться.

Бет вздрогнула и опрокинула бокал с вином на одеяло. Ни она, ни Пьер не сделали даже попытки отчистить пятно. Бет не могла поверить своим ушам. Она думала, что Пьер влюбился в утонченную брюнетку, полную противоположность ей.

— Ты не любил Арлетт? — спросила она.

— Конечно, нет, — с отвращением в голосе ответил он. — Я тогда думал, что если уж мне не суждено жениться по любви, я должен хотя бы подарить моим родителям внука, о котором они так мечтали. Они хотели, чтобы винный завод всегда принадлежал нашей семье. — Он рассмеялся, но его смех звучал горько. — Какая ирония! Я подарил своему отцу внука, а он был вынужден продать завод.

Она сжалась от холода в его голосе.

— Почему ваш брак дал трещину?

Он смотрел вдаль, на виноградники.

— Нам вообще не нужно было жениться. Я думал, что все получится, но, как оказалось, брак без любви изначально обречен на провал.