Неоконченный портрет - Марианна Лесли

Пока Кэтрин и Лоренс спорили, Эшли прошла к себе, закрыла дверь и в негодовании прислонилась к ней. До чего она опустилась! Сперва головные боли, потом головокружение, потом головокружительное увлечение… И это Эшли Мортимер, сохранявшая спокойствие в любых обстоятельствах, в любых, даже самых щекотливых ситуациях. Она всего три недели здесь, а Лоренс уже добился своего: какие бы колкости он ни говорил, от его улыбки и прикосновения она готова броситься ему на шею как любвеобильная кошка. Раздвижная дверь балкона поехала под ее спиной. На мгновение все вокруг снова потеряло свою устойчивость. Вошел Лоренс.

— Оставь меня, пожалуйста. — Она говорила не так уверенно, как бы ей хотелось, но все же он нерешительно остановился. К сожалению, это позволило ей еще раз полюбоваться тем, как белый костюм оттеняет смуглую красоту. Какая неравная борьба — приходится сопротивляться и ему, и своей собственной слабости.

— Ты прекрасно выглядишь. Я вообще неравнодушен к пурпурным пижамам, а тут еще босые ноги, рабские цепи. Признаться, сражен наповал, — говорил он, оглядывая ее всю, от узких маленьких ступней до ямочки на подбородке.

— Я не хочу присутствовать на обеде. И не потому, что чувствую себя неловко, просто не хочу и все.

Еще бы! Мало того что ей вечно надо терпеть эту жеманную напыщенную лицемерку, они еще додумались пригласить Робби! И черт его дернул переться в такую даль!

— Тебе не нравится наша компания? — мягко поинтересовался он.

Эшли уже приготовилась увидеть знакомую усмешку, но не увидела и даже огорчилась. Она явно проигрывает ему в самообладании. С болезненным вздохом она отвернулась.

— Лоренс, как тебя убедить? Я первая сказала «нет». И Кэтрин, мягко говоря, не возражала, так зачем настаивать? Ты же отлично понимаешь, что меня утомят мелкие пересуды о том, кто кого обыграл в гольф, кто какие купил акции, чьего сына или дочь выгнали из клуба, ну и все в таком духе.

Прислонившись к тяжелой стеклянной двери, он по-прежнему пытливо смотрел на нее, такой нарядный, изысканный, неуместный в ее неряшливой студии.

Эшли досадливо взмахнула руками.

— Послушай, в моем контракте нет ни слова о том, что я обязана принимать участие в развлечениях тех, кто мне платит за портреты. Ведь Брайенов не пригласили? Ведь нет?

— Лоренс прошел в комнату и небрежно облокотился на высокий комод. Банка с немытыми кистями оказалась в опасной близости от его безупречного костюма.

— С тобой, Эшли, все проблемы из-за того, что ты сноб. Ты никак не можешь смириться с тем, что у обывателей свои ценности, пусть даже они не вписываются в твои узкие артистические рамки. Ты же всячески афишируешь свое превосходство в понимании ценностей, так?

— Ты ненормальный!

— А ты жалкий сноб, — парировал он. — Так какие туфли ты наденешь? И не говори мне, что не пойдешь. Пойдешь как миленькая.

Он отошел от комода и остановился перед раскрытой дверью шкафа. Эшли испугалась: у задней стенки стоял занавешенный портрет Лоренса и за немногими висевшими на плечиках костюмами он был хорошо виден.

— Ладно-ладно, твоя взяла! — воскликнула она, ринувшись к шкафу, чтобы загородить портрет. — Иди, а я… сейчас подыщу что-нибудь. И обещаю не приходить в оранжевых кроссовках. — Ей каким-то образом удавалось отводить от него глаза, чтобы скрыть отражавшееся в них отчаяние. Этот человек загнал ее в угол. Победил по всем статьям.