Небесный поцелуй - Кристи Голд

Он поднял руку и коснулся ее подбородка.

– Я сделаю все, чтобы ты получила удовольствие.

Ее лицо расслабилось, выражение настороженности уступило место желанию.

Он отпустил ее, снял брюки, отбросил их в сторону и лег спиной на постель.

– Разденься.

Расстегнув длинную молнию, Фиона выскользнула из платья, скинула туфли – эти орудия пытки для женских ног, – зацепила пальцами черные шелковые трусики и одним движением, спустила их вниз. Она хотела снять чулки, но он остановил ее.

– Оставь их.

Фиона улыбнулась.

– Боже, как много значит для мужчин эта мишура. Что еще мне для тебя сделать?

Дарин протянул к ней руку.

– Иди ко мне.

Фиона села к нему на колени, раздвинув ноги, полностью открыв себя для него. Он тут же притянул ее к себе, и их тела соединились. Их обоюдная вспышка страсти была столь бурной, что потом они долго лежали молча, восстанавливая дыхание и пытаясь осознать случившееся.

Наконец Фиона прижалась к нему всем телом и тихо прошептала на ухо:

– Это просто невероятно. Совершенно невероятно.

Дарин был полностью с ней согласен. Совершенно невероятно.

– Сколько сейчас времени? – тихо спросил он.

Она подняла голову и посмотрела на часы на ночном столике.

– Начало двенадцатого.

– Мне нужно вернуться в казино, – сказал он, удивленный полным отсутствием энтузиазма в своем голосе.

– Что, уже?

– Ты хотела бы от меня чего-нибудь еще?

– Все, что только ты мне ни предложишь.

Он провел пальцем вдоль ее губ.

– Возможно, мы продолжим позже. После того как я выясню, что Бекенфельд не вернулся.

Она притворилась обиженной.

– Знаешь, этот парень мне нравится все меньше и меньше, но все же я перед ним в долгу.

Дарин нахмурился.

– В долгу?

– Да. Если бы не он, я бы никогда не встретила тебя, а уж этого я не хотела бы пропустить в своей жизни ни за что на свете.

То же самое мог бы сказать про себя и Дарин. Но серьезный тон ее голоса смутил его.

– Когда-нибудь ты обязательно найдешь мужчину, который будет относиться к тебе с любовью и уважением.

– Не знаю, как насчет любви, но ты относишься ко мне с уважением, и я ценю это даже больше, чем ты об этом догадываешься.

Дарин замер.

– Уважение – это все, что я тебе могу дать, Фиона.

Она села, отбросив с лица волосы.

– А разве я просила тебя о чем-то еще, Дарин?

Много женщин называли его по имени, но ни у одной оно не звучало так, как у нее.

– Нет, не просила, – сказал он, но вдруг увидел в ее глазах нечто, похожее на…

Нет, он должен уйти от нее прежде, чем ему придется признать, что она заняла непозволительно важное место в его жизни. А ему очень важно сохранять свободу и независимость.

Он сдвинулся к краю постели, поднял брюки и, не поворачиваясь к ней лицом, сказал:

– Я оденусь и спущусь вниз. Если я не сделаю этого сейчас, боюсь, он снова может ускользнуть.

– Ты боишься не только этого.

Он быстро обернулся и посмотрел на нее.

– Я ничего не боюсь.

Она натянула на себя простыню до самого подбородка.

– Возможно, ты не боишься преступников, но ты боишься… любви.

Как хорошо она успела узнать его! Как смогла она увидеть его слабость под той маской внешней невозмутимости, которую он носил уже многие годы.

– У меня нет ни времени, ни желания для этого чувства.

Обернувшись простыней, она встала с постели и, сделав несколько шагов, остановилась прямо перед ним.

– Ты боишься любви просто до смерти. Но почему это так, Дарин?

Он промолчал, не зная, что ей ответить. Фиона коснулась пальцами его щеки.

– Кто-то обидел тебя когда-то? Может быть, та женщина, Тамра?

– Нет.

– Но ты любил ее?

– Да, – ответил он, удивленный легкостью своего признания.

– Она ушла от тебя?

– Да, но не так, как ты думаешь.

– Я не могу представить, как вообще она могла уйти от тебя, когда ты так ее любил. Многие женщины отдали бы жизнь за такую любовь.

Именно это и случилось с Тамрой.

– Она ушла, потому что у нее не было выбора.

– У каждого есть выбор, Скорпио.

– Ее лишили выбора. Вместе с жизнью.

Он подобрал брошенную одежду и направился в ванную комнату прежде, чем успел бы сказать Фионе, что он не сумел защитить женщину, которая завоевала его сердце и отдала ему свою любовь.

Он отказывался испытывать к Фионе более глубокие чувства, потому что вместе с ними пришел бы страх потерять ее.

И, тем не менее, в самом потаенном уголке своей души, там, где хранились воспоминания о его прошлом и о великой силе любви, он не мог не спросить себя: а не слишком ли поздно он спохватился? А вдруг он уже успел полюбить Фиону? Ответа на свой вопрос он не знал.