Художник и его мамзель - Ольга Клюкина

– В принципе как хочешь. Все может быть. Ты такая красивая. В тебе столько жизни, энергии, силы… Глядя на тебя, я сразу вспоминаю себя в молодости. Но только имей в виду, что я никогда, никогда не брошу свою жену.

Она прекрасно поняла, что художник имел в виду, и почему-то смертельно испугалась.

– Нет, нет, нет, – несколько раз повторила Люба.

То, что сейчас происходило, напоминало договор, сделку. Примерно то же самое, что ей предлагал Антон. Только это был особый вид сделки с творческим человеком: она должна служить чем-то вроде аккумуляторной батарейки и при этом не мешать заниматься более важными вещами, а он…

– Ни за что! – повторила Люба для убедительности.

Казалось, Павлуша нисколько не удивился и лишь кротко вздохнул.

Люба почувствовала, что ее начинают тихо бесить его смиренные вздохи, в которых она теперь видела совсем другое – безразличие к ней самой, к жизни, ко всему, что не имело отношения к живописи.

– Притихла, молчишь? Думаешь, я ничего не вижу, не понимаю? – вдруг спокойно сказал Павлуша. – Я же здесь совсем ни при чем! Ты хочешь любыми способами отомстить человеку, который тебя бросил, никак не можешь успокоиться, страдаешь… Я вот только забыл: как его звали?

Теперь Люба видела совсем близко голубые глаза Павлуши, в которых не было ни насмешки, ни осуждения, а таилась какая-то спокойная сила. Но эта сила не была притягательной, потому что не имела к ней никакого отношения.

Люба подумала: конечно, он по-своему хороший человек. Художник не только с ней поступил по-доброму, наверняка он хорошо относится и к другим людям. Но ровно настолько, чтобы они ему не мешали. Никто не должен стоять у него на пути, сбивать с намеченного курса.

– Денис, – прошептала она, и на глаза у нее невольно навернулись слезы.

Денис… Зачем он так спросил – «звали»? Его и сейчас так зовут.

– Ах да… Повезло Денису, – отозвался Павлуша. – Хорошо, когда тебя так любят. Тебе нужно простить своего Дениса, вот и все. Иначе от обиды ты можешь наделать слишком много ошибок.

Он снова прикрыл глаза и, казалось, разговаривал сам с собой. Педагог… Ему нравилось учить других даже в самой непредсказуемой ситуации.

Люба посмотрела на развернутую плитку шоколада и вдруг спросила:

– Интересно, а вы давно своей жене покупали шоколадки?

– Что? Какие шоколадки? Ты о чем? – встрепенулся Павлуша, и смешно заморгал глазами.

– Обыкновенные: молочные, с орехами, можно с начинкой…

– Она сама себе все, что надо, покупает. Я ей даю деньги, а она покупает. Неужели ты думаешь, что у меня есть время ходить по магазинам?

– Вот! А ведь всегда хочется, чтобы подарили. У подаренных шоколадок даже вкус совсем другой, я много раз проверяла, что они слаще кажутся. И дело не только в этих дурацких шоколадках. Довели бедную женщину, что она уже сама с собой разговаривает, а теперь всем рассказываете, как вы без нее жить не можете. Вот уж ни за что не поверю. Врете вы все!

– Детский сад какой-то… – сердито пробормотал Павлуша.

– Она у вас еще терпеливая, я бы на ее месте давно на край света убежала. А когда вы с ней разговаривали по-человечески, хотя бы так, как со мной сейчас? Двадцать пять лет назад? Или вы думаете, живой человек хуже ваших картинок? А она у вас, между прочим, умная и добрая. И почти что красивая. Только одинокая очень, вот и мечется. – Люба помолчала, а потом добавила сердито: – Вообще-то я на самом деле сначала хотела вас соблазнить, но теперь передумала. Много чести. Нет, такая жизнь точно не по мне, я и полчаса не выдержу. Все, что угодно…

Но она остановилась на полуслове, потому что услышала странные звуки: Павлуша тихо смеялся, стараясь делать это как можно деликатнее. Видно было, что сдерживается из последних сил.

– Ты права… Я сам во всем виноват. Но я только одного никак не могу понять: как тебе пришло в голову купить поломанный диван? Это же… отец всех диванов, я как раз собирался вынести его на помойку. Погоди, а где ты деньги взяла? У тебя же совсем не было?

– Сергей Маркелов одолжил.

Он лежал рядом и теперь буквально сотрясался, клокотал от беззвучного смеха.

– Да, такой покупки у меня еще не было: купить у самого себя поломанный диван. Тебе бы каким-нибудь риелтором работать или агентом по продажам, у тебя явно пропадают способности… И после этого женщины упрекают мужчин в том, что им приходится все время работать! Одной нужно искать деньги на обратный билет, другой – вообще не поймешь на какую чушь, такое даже и в голову никогда не придет, – сказал Павлуша, понимаясь с кровати и потягиваясь. – Ладно, мне в мастерскую пора. А ты сегодня не ходи никуда на ночь глядя, не ищи себе лишних приключений. Можешь здесь переночевать. А там видно будет.

«Куда? А праздничный ужин?» – хотела спросить Люба, но промолчала.

Ее праздники ушли в прошлое. И все они были – рядом с Денисом, никто другой ей даже на время был не нужен.

– Меня в мастерской человек, наверное, уже ждет, – пояснил Павлуша, поправляя на себе нелепый плащ.

– Полина?

Люба и сама проклинала себя за свое любопытство, но вопрос вырвался сам собой.

– Кто? – удивленно понял брови Павлуша и снова улыбнулся. – Вот ты о чем. Да нет, друг из Москвы приехал, мы когда-то учились с ним вместе. Спать ложись. И почитай сказки на ночь, это успокаивает.