Мельница на лугу - Джейн Донелли

– Что она о себе думает? – грубо встряла Дженни. Пренебрежительное отношение Сары, должно быть, заметили все. Дженни любила Эмму. И каждый знал, что мисс Хардич ждет для себя королевских почестей везде, где ступает ее нога. – Чванливая старая ворона, – пробормотала Дженни.

Управляющей не было до этого дела – мисс Хардич была хорошей клиенткой. Она усмирила Дженни взглядом и сказала Эмме:

– Она любила госпожу Хардич, не так ли? Они всегда ходили вместе. Мне кажется, ей нелегко… – Потом, поняв, что, оправдывая Сару, она не утешила Эмму, вздохнула.

Эмма сказала:

– Я надеюсь, что так.

Она не обманывала себя. Если отношения между братом Сары и Эммой Чандлер налаживаются, Сара тут ни при чем. Сара использует любую мелочь, чтобы помешать им. И Эмма чувствовала, что ее козырем станет Корби. Хотя она была замечательно сдержанна во время двух посещений Эммы «Хардич-Хаус». Посещения были краткими: однажды после театра, когда Марк пригласил Эмму в дом чего-нибудь выпить, перед тем как проводить ее до дому, и один раз, когда Эмма ждала, в то время как он говорил по телефону, – оба раза Сара сумела вклинить имя Корби. Есть ли у него планы по поводу луга? Один ли он живет на мельнице?

Эмма сказала, что она не знает о его планах, и предположила, что он живет один. Она согласилась, что он сделал мельницу пригодной для жилья, и сказала, что да, она заходила туда однажды.

Марк никогда не упоминал Корби, а Эмма доверилась Крисси и попросила, чтобы та не говорила о Корби в конюшне. Относительно его ужинов здесь и посещений. Между нами ничего нет, но мисс Хардич может что-нибудь сочинить.

Крисси сказала решительно:

– Я могу потерять работу, если упомяну его имя там. О нем нельзя говорить. – Она также была поклонницей Хардича. Она добавила презрительно: – Как будто ты можешь думать о нем, когда рядом мистер Хардич!

Крисси живо следила за романом Эммы. У нее была крошечная квартирка. Теснота и хозяйственные заботы не способствовали стремлению прийти домой пораньше. Да еще Кит работал допоздна: он вбил в голову, что они должны купить себе дом.

Крисси завидовала Эмме. Марк Хардич явно был к ней неравнодушен. Эмма особенная, она всегда была такой. В Эмме есть шарм. И Крисси не удивилась бы, если бы Эмма стала второй женой Марка Хардича.

Она любила слушать, где они были, и рассматривать одежду Эммы. От мысли, что Корби Кемпсон может все разрушить, у нее закипала кровь. Крисси была полностью на стороне Хардичей, и Кит мог смеяться над этим, но он тоже был их частицей для нее.

Марк Хардич уже встречался с Эммой три недели, и вот имя Гиллиан было упомянуто. Тем вечером Эмма надела клетчатый шотландский свитер, и в машине Марк сказал:

– Симпатично. У моей жены был такой же.

Эмма инстинктивно вскинула руки, но он продолжил:

– Очаровательно. Тебе очень идет.

Нерв, который прыгал на его щеке, когда Эмма хотела погладить лошадь, любимицу Гиллиан, не дергался теперь. И в голосе не было слышно напряжения. Рискуя, она сказала тихо:

– Я слышала о Гиллиан. От Крисси и девочек, с кем я работаю. Они очень ее любили.

– Все любили ее, – сказал Марк.

Еще один барьер преодолен. Ему стало легко говорить о Гиллиан без страдания. Позже, тем же вечером, разговаривая о пьесе, которую смотрели в разное время и Марк, и Эмма, он сказал:

– Я возил Гиллиан на нее. Ей она не слишком понравилась.

Эмма наслаждалась разговором – наконец-то найдена тема, позволявшая разговориться. Она спросила:

– Тебе понравилось?

И Марк ответил:

– Я думаю, ее неоправданно расхвалили.

Итак, у Гиллиан и Марка были сходные вкусы. Эмма догадывалась об этом. И еще Эмма заметила, что он говорит о Гиллиан в настоящем времени, словно он еще ждал ее возвращения. У них был идеальный брак. У Гиллиан Хардич были все качества, которые Марк Хардич желал найти в женщине.

Это унижало. Чтобы понравиться, Эмме, получалось, только и надо было выяснить, что бы Гиллиан сказала или сделала в той или иной ситуации. Марк Хардич был талантливый человек, прирожденный лидер. Споры раздражали его, и Гиллиан, догадалась Эмма, принимала роль слабой женщины и была счастлива, защищенная и любимая.

Так же поступала и Эмма. Насколько могла. Не возражала. Она не говорила ничего, что, она чувствовала, могло бы быть недопустимым. И, насколько могла, держалась подальше от Корби Кемпсона.

Она теперь не бывала наедине с ним, после того звонка с ложью Марку. Она теперь не бывала около мельницы. Никто не мог пойти к Марку или Саре и насплетничать, что Эмма Чандлер и Корби Кемпсон ближе, чем соседи.

Как-то ее отец сказал:

– Отдай Корби от меня, Эмма.

И она заколебалась. Речь шла о газете, и она стояла в нерешительности, оправдываясь:

– Почему нельзя подождать? Почему именно теперь? Почему он сам не может?

Отец сказал раздраженно:

– Оставь это. Я сам отнесу, если так много шума из-за ерунды.

– Конечно, это совсем не трудно. – Все-таки она согласилась. Ее совесть была неспокойна – она любила отца и заботилась о нем, однако Марк Хардич занимал все же главное место у нее в мыслях.

Она не видела Марка сегодня вечером. Она собиралась к Крисси, помочь ей сделать химическую завивку. Эмма купила все необходимое для домашней химии в обеденный перерыв. Несколько пакетиков и коробок дожидались вечера, чтобы пойти в дело.

На верхнем этаже мельницы горел свет. Все же еще не было темно, только вечерело. Эмма открыла ворота и поспешила по заросшей дорожке к лестнице мельницы. Она постучала в дверь и, когда Корби открыл, сунула газету ему в руки:

– Мой отец послал ее. Не знаю зачем.

– Я знаю, – сказал он. – Спасибо. – И так как она собралась идти, он добавил: – Остановитесь. Никто не гонится за вами.

– Я не бегу.

Не хотелось терять время. Она остановилась, чтобы сказать это, а он произнес:

– Вы бежите без остановки недели напролет. Зайдите и переведите дух.

Открытая дверь гостеприимно зазывала в тепло и свет, так же было, когда солнечный свет струился через незастекленные окна в ее детстве.

Корби сказал:

– Если вы убежите сейчас, я буду думать, что выгляжу величественно, как призрак, и вы испугались меня.

– Не дождетесь!

Он лениво облокотился о дверной проем.

– Я знаю причину, почему вы испуганы. Боитесь, что расскажут Хардичу, что вы были в трущобах.

– Ни слова о Марке, ладно? Он не говорит о вас.

– О ком он не говорит?

– Не важно. – Скоро месяц, как она обменивается только совсем краткими репликами с Корби. Ей показалось, что она играет с огнем.