Одинокое сердце - Линда Андерсен

– Решила ехать с вами до дома родителей мужа Флоренс. Путь неблизкий, малышке потребуется моя помощь! – Миллисент помахала рукой растерянно выглядевшим соседям и совершенно оторопевшей от ее поступка сестре Маргарет. – Счастливо оставаться!

С довольным видом Бенджамин включил зажигание, и автомобиль торжественно тронулся с места. Все-таки на этом свете случаются чудеса, а глупые проблемы исчезают сами собой.

Миллисент старалась не смотреть в сторону Бенджамина и молчала.

Мужчина первым нарушил тишину.

– На секунду заедем ко мне домой, я быстро переоденусь, хорошо?

– Хорошо. А это далеко?

– Пять минут на хорошей скорости. Посмотришь, как я живу. Кстати, у тебя замечательная квартирка, мне очень понравилась. И студия для работы в полном порядке. Почему Маргарет не живет вместе с тобой? Не сошлись характерами?

– Сестрице нравится жить в центре, потом все-таки, ты наблюдательный человек, у нас очень разные характеры.

– Это я успел заметить, я действительно наблюдательный человек и великолепно разбираюсь в людях, – хмыкнул Бенджамин. – Еще десять лет тому назад заметил. Что это за памятная дата у тебя сегодня, расскажи еще раз, из слов Маргарет я ничего не понял.

Наблюдательный ты, как же! – подумала Миллисент, а вслух задала вопрос:

– И что же она тебе успела рассказать?

– Только то, что сегодня тяжелый день, печальная дата. Расскажи, что у тебя стряслось.

– Прошло ровно два года, как от меня убежал жених, – сухо проговорила Миллисент.

Бенджамин повернулся к своей спутнице, он широко улыбался.

– Потрясающая история! А какой вывод сделали присяжные заседатели?

– Какие такие заседатели? – поджав губы, переспросила девушка.

– Обыкновенные, в суде! Я полагаю, был грандиозный суд, и присяжные постановили: обиженной невесте выплатить миллиард долларов компенсации за моральный ущерб. А несчастного жениха посадить на электрический стул. И пусть вся страна смотрит на его мучения по всем телевизионным каналам. Конечно, я против смертной казни, но этот милый тип подобную кару заслужил сполна.

Неохотно, но все же улыбаясь, Миллисент отрицательно покачала головой.

– Разумеется, не было никакого суда. Этот тип мне никто, его больше не существует.

– Ты сама или твой отец, или братья убили прекрасного человека, хоть и легкомысленного жениха? – поинтересовался Бенджамин.

– Что ты говоришь! Какие братья? Какой отец? Просто я плюнула и думать о нем забыла, – отрезала Миллисент. – И с чего это ты называешь моего бывшего жениха милым и прекрасным человеком? Он – мерзавец!

– То есть, получается, ты его не любила?

Первый раз в жизни Миллисент, не задумываясь, сразу же ответила на каверзный вопрос, словно выпалила:

– Конечно, не любила!

Бенджамин расхохотался и прибавил скорости, обгоняя колонну грузовиков.

– Конечно, он славный, твой бывший жених. Иначе была бы сейчас женой мерзавца, лишившего меня удовольствия быть в твоей компании. У тебя и у меня, кстати, сегодня праздник, а вовсе не день траура! Это надо отметить! Слушай, как насчет свежих омаров? С меня обед в лучшем ресторане Филадельфии или Плимута, или другого какого-нибудь приличного города, идет?

– Не надо никаких обедов, – сухо проговорила Миллисент, разглядывая дорогу. – А что, мы будем проезжать Плимут?

– Обязательно! Заодно подышим свежим морским воздухом, разве плохо?

– Тогда у меня единственная просьба – хочу сделать снимки у плимутского камня.

– Ты взяла с собой фотоаппарат именно для этого?

– Естественно! У меня нет никакого желания тратить пленку на твое самодовольное лицо.

Бенджамин расхохотался.

– Миллисент, могу точно сказать, что я тебе жутко не нравлюсь, а в настоящий момент ты меня просто ненавидишь. Так?

– Я тебя ненавижу все десять лет, как познакомилась с тобой на том проклятом вечере!

– А Маргарет, между прочим, разглядела во мне симпатичного мужчину. Я же в ней – симпатичную женщину. А вообще она похожа на стерву.

– Может быть, но скорее только похожа. Ты и впрямь разбираешься в людях, – ответила Миллисент и демонстративно засунула в рот две пластинки жвачки. – Бу-бу помочать, угу? Отри на оогу!

– У-гугу! – согласился улыбающийся Бенджамин. – Ты меня не просто ненавидишь, я тебе даже немножко нравлюсь.

Миллисент от неожиданности чуть было не подавилась жвачкой. Выплюнув ее в окошко, она с гневом выпалила:

– Нет, нет и нет! Я даже готова однажды была тебя убить!

– Как это приятно слышать, дорогая Милли, от старой знакомой. Но за что? Разве я убегал с нашей свадьбы, как твой славный приятель?

– Я никогда не стала бы твоей женой! Посмотри на себя, на кого ты похож, знаешь?

Бенджамин кинул взгляд в зеркало, спросил с удивлением:

– А на кого я похож? Вполне нормально выгляжу!

– У тебя вид серийного убийцы, и глаза совершенно тупые. Реджинальд даже принял тебя за маньяка, получай!

Бенджамин с удрученным видом согласился, сказал с печалью в голосе:

– Очень может быть, сестра мне говорит нечто похожее. Милли, вон стоит полицейский, заяви на меня, а? В тюрьме меня будут охранять от влюбленных женщин, от стариков-фантазеров и от девиц, похожих на стерв. Будут кормить высококалорийной пищей, я поправлюсь и прибавлю в весе и росте? Заявишь? Я не буду сопротивляться.

Бенджамин направил автомобиль в сторону полицейского патруля и сбавил скорость. Пришла очередь рассмеяться девушке.

– Ты невозможен, Бенджамин! И, как всегда, прав. Когда-то я была в тебя влюблена, но это было давно. Мы теперь другие, чужие друг другу люди.

– Жаль, – пробормотал он. – Я не отказался бы называться твоим родным дедушкой. Или бабушкой? Что тебе больше нравится?

– Мне нравится, когда ты серьезен. И тебе не мешает вспомнить о своем возрасте!

– Помню, – вздохнул мужчина. – Я – старый солдат, и гожусь тебе только как мишень для твоего же остроумия, Миллисент. А мы, оказывается, уже приехали!

За легкой перепалкой незаметно промелькнули минуты пути, и вскоре автомобиль свернул на посыпанную гравием дорогу, ведущую к вершине невысокого живописного холма. Справа и слева от дороги стояли великолепные дома, окруженные столетними дубами и буками. Утреннее солнце ласкало их листья, густая зелень радовала глаз.

– Бенджамин, ты действительно здесь живешь? – недоверчиво спросила девушка. – Ты врач или миллионер?

– И врач я плохой, и миллионер никудышный. Не живу я здесь, а скромно обитаю. Хорошенькая глухомань? Твоя тихая Бриджес-стрит покажется Бродвеем… По ночам здесь летают совы, ухает филин. От страха я боюсь уснуть.