Телохранитель - Мэри Каммингс

— Мальчик мой… если бы ты знал, как я тебя ждал, — сказал еле слышно Рамсфорд.

Оторвавшись друг от друга, они похлопали друг друга по плечам, оглядели и еще похлопали — словом, выполнили весь полагающийся после долгой разлуки мужской ритуал. Ри стояла рядом, сияя до ушей.

— Господин посол, машина уже ждет! — нарушил эту идиллию женский голос.

— Погодите, Флори, дайте мне хоть сына обнять! — обернулся Рамсфорд; приобнял Рэя за плечи. — Познакомься — это Флори Кастеллано, мой светский секретарь и добрый гений, она лучше меня помнит, когда и что я должен делать.

Приближавшаяся к ним женщина была мало похожа на итальянку — высокая и худая, с золотистыми волосами, уложенными в замысловатую прическу, и бледной кожей. Выглядела она весьма, даже подчеркнуто деловитой и компетентной.

— Здравствуйте, Рэй. — Жесткое, уверенное рукопожатие — и несомненная искра чисто женского интереса в глубине светлых до прозрачности глаз.

Случайно или намеренно забыв свою руку в ладони Рэя, она обернулась к Рамсфорду.

— Господин посол, вам пора ехать. Основная трасса забита, я сказала шоферу, чтобы он ехал в объезд — это лишние четыре минуты, зато вы не попадете в пробку.

— Спасибо, Флори, — кивнул тот. — Рэй, я постараюсь вернуться пораньше, думаю, перед обедом у нас будет время поговорить[4]. — Еще раз похлопал его по плечу и поспешил к выходу.

— Что ж, добро пожаловать в Рим! — сказала секретарша — в ее любезно-официальной улыбке на долю секунды промелькнул кокетливый вызов — и, плавно покачивая бедрами, направилась к лестнице.

— Фу-ты ну-ты, ножки гнуты! — провожая ее глазами, пробормотала Ри.

По идее, детям посла полагалось жить на первом этаже — второй этаж был предназначен исключительно для посла и его супруги. Но поскольку нынешний посол женат не был, то Мэрион без зазрения совести заняла апартаменты, предназначенные для супруги посла и включавшие в себя, помимо спальни, будуар и гардеробную.

То, что у ее отца не было жены, являлось для Мэрион постоянным источником хлопот. Когда по протоколу ему полагалось на каком-нибудь мероприятии присутствовать с супругой, то, за неимением таковой, идти туда приходилось ей (и не просто идти, а еще и любезно улыбаться всяким итальянским старикашкам, которые так и норовили запустить блудливые глазки к ней в декольте). Но куда хуже было другое — отсутствие у Джефферсона Рамсфорда супруги порождало определенные надежды у работавших в посольстве незамужних женщин, кое-кто из них не прочь бы был примерить на себя титул «первой леди посольства». Разумеется, откровенно флиртовать с отцом они не могли — на работе все-таки! — но Мэрион все их подходцы и приемчики, пусть даже скрытые под маской деловитой компетентности, видела насквозь.

А теперь эта Флори еще и Рэю посмела глазки делать! При том, что самой уже чуть ли не сорок. Старуха!

Комната для Рэя была подготовлена на первом этаже, как раз под ее апартаментами.

Когда Мэрион, обговорив с поваром меню праздничного обеда (Рэй, Рэй приехал!!!), вернулась туда, он спал на диване — как всегда на животе, свесив вниз руку и вжавшись щекой в подушку; в майке и джинсах, волосы мокрые — похоже, уже успел принять душ.

Раззявленный чемодан стоял на стуле. Мэрион тихонько взяла его и потащила к шкафу, распаковывать.

Аккуратно вытаскивая и развешивая по плечикам одежду, вынесла вердикт: добротно, но без фантазии, и за модой он, совершенно не следит! Нужно будет купить ему пару вещей в оливковой гамме, ему пойдет. Особенно в сочетании с какой-нибудь ненавязчивой, но яркой деталью… Мэрион обернулась и взглянула на Рэя, мысленно прикидывая, как на нем будет смотреться оливковая рубашка с серебристыми пуговками-кнопками. Выходило как раз то, что надо.

Его внезапное появление все еще казалось ей чудом, и до сих пор было немного неправдоподобно, что можно вот так, просто, оглянуться и увидеть его на диване.

Но Рэй действительно был здесь и по-прежнему спал, давая ей возможность безнаказанно его разглядывать.

За эти годы, что они не виделись, он почти не изменился — тот же открытый взгляд широко посаженных серо-зеленых глаз, та же улыбка и жесткие соломенные волосы… Только стал еще красивее — лицо, утратив остатки юношеской округлости, приобрело какую-то законченность; пожалуй, теперь он выглядел даже старше своих лет. И плечи вроде бы стали шире…

Ей ужасно захотелось дотронуться до него — погладить по щеке, провести ладонью по плечу (Рэй, Рэй вернулся!) Не в силах противиться искушению, она подошла ближе, но, боясь разбудить, осмелилась лишь легонько зарыться ему в волосы кончиками пальцев.

— Рэйки… Ну Рэй, ну давай, просыпайся уже! — Слова разрушили причудливую вязь сна — одного из тех, что забываешь, едва проснешься.

Рэй открыл таза. Ри, склонившись над ним, трясла и теребила его за плечо. Увидев, что он проснулся, присела рядом, на край дивана. Рэй сдвинулся к спинке, чтобы ей было удобнее.

— Папа приехал. Про тебя спрашивал. — Нагнулась, поцеловала его в щеку, потерлась носом о висок. — У-уу! И мне скучно — ты все спишь да спишь! Вставай!

— А сколько времени?

— Четвертый час. Я же говорю, папа уже приехал.

Да, здорово он разоспался!

Ри смотрела весело и выжидательно, от нее пахло свежестью и чем-то очень знакомым, запомнившимся еще с детства, с тех времен, когда она подкрадывалась сзади и закрывала ему глаза теплыми ладошками: «Угадай, кто?!»

С мимолетным сожалением Рэй отпихнул ее.

— Ладно, пусти — мне надо вставать!

Она встала, отошла к окну и постучала по батарее.

— Учти — моя комната как раз над этой! Помнишь?!

Еще бы ему не помнить, сколько они в свое время перестукивались! Была разработана целая система сигналов, обозначавших от «Приходи скорее» и «Через четверть часа жду в холле» до «Не мешай, освобожусь — постучу».

Словно в ответ на его мысли, в дверь постучали.

— Avanti![5]— обернулась Ри.

Вошла горничная, сказала с сильным акцентом:

— Господин посол просит мистера Логана придти к нему в кабинет.