Игры кавалеров - Ольга Лебедева

— Одного я лишь не понял в ту пору, — признался Оболенский уже после того, как был выпит чай, и за окнами окончательно стемнело. Звезды серебристо посверкивали, точно по небосводу просыпали мелкую искристую соль. Месяц то и дело скрывали ползущие чернильные кляксы туч, а над избами вились веселые дымки печей.

— Чего ради этот злодей Орлов обратил свои коварные замыслы в сторону Таник? Нет, она, конечно, красавица и умница, каких свет ни видывал — разумеется, не считая нашей Ольги Петровны!

Ольга натянуто улыбнулась всем присутствующим, однако не удержалась — украдкой погрозила кулачком не в меру увлекшемуся жениху. Конечно, галантность галантностью, и хороших манер еще никто не отменял. Но царица бывает только одна, и она, Ольга Ланская найдет способ доказать этому своему суженому. Но это все в будущем, а пока ее подругу Татьяну ждало поистине невероятное известие.

Оленин наотрез отказался говорить первым, и тогда пришлось отдуваться опять Оболенскому. Владимир с эффектностью, достойной актеров античного театра времен Нерона и Сенеки, поведал ни о чем не подозревающей девушке предысторию богатства князя Мещерского. Свой рассказ он живописал колоритным описанием турецких нравов, приправил кровавыми подробностями штурма бастионов Измаила и завершил государевой опекою, наложенной на богатства русского Али-Бабы после его скоропостижной кончины. После чего взял театральную паузу, которая в скором времени переросла в кромешное молчание.

Первой его нарушила сама Татьяна. Бедная девушка никак не могла взять в толк, при чем здесь вся эта история и почему все вдруг неожиданно умолкли.

— Все это удивительно и занимательно, наверное, — пожала она плечиками. — Но я, право, не возьму в толк, к чему ваш рассказ, Володя?

Оболенский философски развел руками и обернулся к товарищу.

— Прости, Эжен, но ты один знаешь всю подноготную этой истории. На сей раз тебе придется рассказать Таник все, что знаем мы. Или даже чуть-чуть больше.

Неизвестно, что имел в виду коварный Оболенский, произнося последнюю фразу, но Оленин смертельно побледнел под испытующим взглядом Татьяны.

— Говорите, Евгений, ну, говорите же! Я, право, ничего не понимаю!

Оленин страдальчески глянул на нее, вздохнул и медленно произнес:

— Видит Бог, мне не хотелось бы сейчас вообще говорить об этом. Но уж коли Татьяна Дмитриевна велит…

Девушка умоляюще смотрела на него, глаза ее блестели, в них застыло искреннее недоумение.

— Сия история началась, когда господин Орлов обратился к моему дядюшке по поводу наследства Татьяны Дмитриевны, — начал он.

— Наследства? — озадаченно молвила Татьяна. — Какое же наследство? Мой папенька геройски погиб на поле брани, и после него мне осталась лишь Ларионовка. О чем вы говорите, Евгений?

— Я говорю о князе Мещерском, — тихо ответил Оленин. — Известном богаче, размеры состояния которого до сих пор неизвестны никому, кроме, пожалуй, самого государя Александра.

— Какое касательство имеет покойный князь ко мне? Ко всем нам, наконец? — недоумевала девушка.

— Ко всем нам — пожалуй, никакого, — покачал головою Оленин. После чего пристально посмотрел на Татьяну. — Это дело имеет касательство только к вам, сударыня.

— Какое же? — уже окончательно ничего не понимая, прошептала Татьяна.

— Вы, сударыня — его единственная законная наследница, — вновь ужасно побледнев, медленно выговорил Оленин.

— Что-о-о?

Рассказ Оленина занял более получаса. Все это время молодого человека то бросало в краску, то на его лицо возвращалась бледность. Когда же он завершил свое повествование, настала тишина.

По лицу Татьяны было видно, что она до сих пор не может прийти в себя от невероятного известия. Изредка она оглядывалась в поисках поддержки на Ольгу, и тогда подруга ободряюще кивала и улыбалась наследнице баснословного состояния. Тогда она смотрела на Оленина, и молодой человек не знал, куда девать глаза. Зато на ее устах порою оживала странная, грустная улыбка, и она была адресована, без сомнения, несчастному Евгению.

— Господа, — наконец произнесла Татьяна, медленно обводя взором молодых людей. — Оленька, друг мой. Это правда? Вы не шутите?

— Ну, раз он говорит… — протянул Владимир, указывая на Оленина.

— Увы, сударыня, — срывающимся голосом пробормотал молодой человек. — Это чистая правда. Разумеется, дело еще за документами, и многое необходимо уточнять и сверять, но я уверен, мой дядя на верном пути. Если эта старая ищейка взяла след, ее уже не собьешь с него даже из пушки.

— Но коли так… если это правда, отчего же вы… так печальны?

Девушка смотрела на него во все глаза, желая ответа. Ольга с Владимиром уже совсем было собрались на цыпочках покинуть комнату, дабы оставить молодых людей одних, как уже минутой раньше поступила проницательная Марья Степановна, сославшись на какую-то нужду по хозяйству. Но Евгений их опередил.