Друг семьи - Аманда Мэдисон

– Мартин этим утром прилетел из Бостона. Там он нашел Брайса, ознакомил с моими условиями, и тот согласился.

– Условия? – Потрясение прошло, давая место гневу. – А что это за условия, позволь узнать?

– Не смотри на меня так, будто хочешь убить, дорогая. Это было вполне приемлемое предложение.

– Скажи мне, ты ведь… ты не купил этого ребенка? – Исписанные листы упали на стол из разжавшихся пальцев. – Ты ведь не предлагал Брайсу денег, да?

Глаза Жоана сузились. Он молчал. Рейчел сжала кулаки.

– Нет, Жоан, ты не мог этого сделать! Ты этого не сделал, Жоан, отвечай?

Губы его скривились. Сейчас он напоминал ей леопарда, изготовившегося к прыжку.

– Возьми себя в руки, Рейчи. Ты же знаешь, что я добиваюсь того, чего хочу.

Она собралась возразить. Но Жоан поднял руку, приказывая ей молчать.

– Прежде чем ты кинешься на защиту твоего любовника, Рейчи, позволь мне сообщить тебе, что он согласился. И не просто взял то, что ему было предложено, – нет, он запросил больше. Гораздо больше!

– Нет!

– Да! Твой благородный, высоконравственный Брайс был только рад сбагрить своего ребенка по сходной цене.

– Нет!!! – Рейчел выкрикнула это слово как сумасшедшая, зажимая уши ладонями и вскакивая на ноги. – Не смей говорить, что купил этого ребенка! Мой ребенок не продается, и я не желаю знать ничего о том, сколько один негодяй за него предложил и сколько другой за него потребовал.

Рейчел перевела дыхание и прижала руки к груди, словно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она до сих пор не могла поверить в происшедшее, не могла представить, что Жоан так обошелся с ней… С ней и с ее ребенком.

– Как ты мог, Жоан?

Он сжал зубы, отчего волевой подбородок очертился еще тверже. Глаза сузились еще сильнее и теперь напоминали две темные щелочки.

– Я это сделал, чтобы защитить тебя. Тебя и нашего сына!

Сына… Рейчел смотрела на него сквозь пелену слез, затуманивших ей взгляд.

– Откуда ты знаешь, что родится именно сын?

– Ниоткуда. Просто чувствую это. А интуиция меня никогда не подводила.

Что ж, пусть будет сын. Может, он вырастет похожим на Теренса – таким же веселым и добрым. Вот было бы хорошо… А может, таким же жестоким эгоистом, как Жоан…

– Дайте мне документы, – сказала она бесстрастно, протягивая руку.

Мартин без единого слова вложил ей в ладонь бумаги. Рейчел все время чувствовала на себе пристальный взгляд Жоана, пока читала документ, в котором Брайс разрешал Жоану де Сакадуро-Кабрал усыновить ребенка на законном основании. О финансовом вознаграждении не было упомянуто ни словом, не читалось это и между строк. Просто сухой юридический язык, джентльменское соглашение.

Стараясь не смотреть на будущего супруга, Рейчел обратилась к Мартину:

– Это правда, что Брайс взял от Жоана деньги?

Юрист бросил на друга быстрый взгляд и коротко кивнул. На лице его нельзя было прочесть абсолютно ничего.

– Я бы не стал говорить о том, что кто-то продал или купил ребенка, но финансовое соглашение действительно имело место.

Финансовое соглашение. Господи, вот как они это называют!

Рейчел взглянула на Жоана с нескрываемым презрением. А она, оказывается, никогда его по-настоящему не знала – мистер де Сакадуро-Кабрал умел быть по-настоящему безжалостным.

– Думаешь, раз купил ребенка у Брайса, то теперь все будет по-твоему? Но нет, Жоан, меня ты еще не купил. И не сделаешь этого, потому что я не продаюсь.

***

Рейчел услышала звук закрывающейся входной двери. Потом снаружи прошуршали колеса отъезжающего автомобиля. Юрист наконец уехал.

Теперь-то она выскажет Жоану все, что думает.

Рейчел отворила дверь спальни и спустилась по лестнице. Жоан был по-прежнему в гостиной – стоял у камина, глядя в огонь.

Она уже открыла рот, чтобы огорошить его убийственной фразой, но Жоан, как всегда, успел первый. Он обернулся на звук шагов, скрестив руки на груди, и усмехнулся.

– Молодец, Рейчи, такое шоу устроила!

Рот ее сам собою закрылся. Она буквально опешила от неожиданного сарказма. Стоп, стоп! – запротестовал ее разум, это же я обижена. Это же я пришла высказать недовольство поведением этого человека!

Но Жоан снова не дал ей возможности говорить.

– Как я, по-твоему, должен буду защищать тебя и ребенка, если ты продолжишь в подобном духе? Ведешь себя, как избалованная школьница, которая сама не ведает, чего хочет, а заодно делаешь дурака и из меня.

– Нет, минуточку, Жоан де Сакадуро-Кабрал. Возможно, послать юриста, чтобы подкупить соперника, – это отличная тактика в сфере бизнеса, но она не очень-то годится для устроения личной жизни. Ты не имел права связываться с Брайсом. Не имел права оформлять усыновления, не получив моего согласия.

– А ты думаешь, чем я весь вечер занимался? Я пытался получить твое согласие. – Жоан потер лоб, будто у него болит голова.

Рейчел деланно засмеялась.

– Не нужно играть словами. Брачный контракт – это не нормальный человеческий разговор. А запугивать меня своим адвокатом – это тоже не совсем то, что я имела в виду.

– Мартин не из тех адвокатов, что запугивают кого-нибудь.

– Может, для тебя это и не так, потому что он твой старый университетский товарищ, а кроме того, коллега по бизнесу. Жоан, ты хоть попытался представить, как это все выглядело для меня? Я чувствовала себя совсем одной в окружении врагов. Я защищалась в одиночку от двух насмешливых и всезнающих мужчин, которые все решили за меня.

Мгновение он помолчал, словно размышляя. Потом кивнул, всем своим видом выражая искреннее раскаяние.

– Похоже, ты права. Прости. Мне сначала стоило бы поговорить с тобой наедине.

– Вот спасибо. Главное – все понять вовремя.

Рейчел тяжело опустилась в кожаное кресло и закрыла лицо руками. Плечи ее задрожали. Жоан мгновенно оказался рядом.

– Дорогая, пожалуйста, не плачь.

Он принялся гладить ее по плечам, по склоненной голове, нежно перебирая шелковистые пряди. Каждое движение его было ласковым, успокаивающим – более добрым, чем когда бы то ни было за все эти безумные дни.

– Я не плачу, – отозвалась Рейчел, делая попытку стряхнуть его руку и поднимая голову. – Я смеюсь. Смеюсь, потому что все это необыкновенно смешно. Сама идея насчет нашей свадьбы просто умора. Жоан, мы же с тобой – две противоположности. Как мы сможем хоть как-то ужиться?

– Но ведь ты хочешь сделать так, как будет лучше для ребенка?

– Да.

– Ты хочешь быть уверена, что Брайс никогда не поступит с сыном так, как обошелся с тобой?