Глаза весны - Уинифред Леннокс

Утром Дженнифер проснулась очень довольная и выспавшаяся. Посмотрела на часы – можно полежать еще минут пятнадцать. Дженнифер терпеть не могла вставать по утрам, но тут вдруг резко вскочила и понеслась к зеркалу. На нее смотрело сущее безобразие: прическа никакая, прямые каштановые волосы – болтаются не пойми как. Она посмотрела на лежавшее рядом платье. Кажется, я хожу в нем уже месяц. Это никуда не годится. Тем более что это платье мне совсем не идет. Надо что-нибудь найти. Она вытряхнула из шкафа все вещи и лихорадочно принялась примерять одну за другой. Дженнифер всегда было все равно, в чем ходить. Мать с огромным трудом заставляла ее надевать что-то новое, она же и подбирала туалеты. И очень обижалась равнодушию дочери. А Дженнифер было безразлично, идет к ее серо-зеленым глазам этот цвет или не идет. И что, если чуть короче сделать юбку, будет гораздо интереснее, потому что у нее красивые ноги. Но сейчас ей не нравилось абсолютно все. Все не шло, плохо сидело. Вдруг она вспомнила про костюм, любимый отцом. Темно-вишневый, с большими стеклянными пуговицами. Дженнифер отправилась в комнату матери и быстро нашла в шкафу костюм.

Примерила и осталась довольна. Теперь надо сделать что-нибудь с головой. Дженнифер возилась с прической, пока не взглянула на часы и не обнаружила с ужасом, что уже опаздывает.

На работу она пришла совершенно разбитая и совершенно не обращала внимания на Викторию, изводившую ее вопросами про Бейджхаус. Она даже пропустила мимо ушей искренний комплимент тети Элен по поводу костюма. Дождавшись с огромным трудом обеда, Дженнифер степенно постучалась в кабинет хозяйки и спросила:

– Ну, я пошла?

– Куда? – рассеянно отозвалась тетя Элен. – Ах да, я же забыла тебе сказать, что сегодня ты в Бейджхаусе не нужна. Мистер Сейзар позовет тебя, если ты ему понадобишься. – И она вновь углубилась в изучение списка предлагаемых тканей.

Тихонько прикрыв дверь кабинета, Дженнифер почувствовала, что сейчас разревется от обиды. Она еле-еле дождалась окончания рабочего дня и побрела домой совсем разбитая и расстроенная.

Ни на следующий день, ни на другой Лейн о ней не вспомнил. Тетя Элен была поглощена своими делами. Дженнифер маялась, хотелось убежать куда-нибудь, с кемнибудь поговорить, поискать утешения. Поэтому, когда вечером в дверь раздался робкий звонок, она даже обрадовалась. Открыв и увидев Люси, Дженнифер удивилась.

– Я давно хотела к тебе зайти или позвонить, – залепетала та. – Но в последние дни я была занята и так сильно уставала…

– Ничего страшного, Люси, я в эти дни тоже была занята. Я рада, что именно сегодня у тебя нашлось время зайти ко мне. Проходи, раздевайся, я сейчас сварю кофе.

– Да, я знаю, что теперь ты сильно занята. Тетя Элен говорила Шарлю, что ты что-то оформляешь в Бейджхаусе. Ты знаешь, Шарль сам ей позвонил и спросил, как тебе работается. Они что-то говорили про твои способности. А что ты там делаешь?

– Да ничего особенного, Люси. Помогаю развесить ткани и оформить интерьер для предстоящего показа.

– Ты уже что-нибудь видела из весенней коллекции? Это, наверное, интересно. Ах, Дженнифер, я тебе завидую! У тебя есть работа, да еще рядом с Бейджхаусом. Туда, наверное, приезжает столько интересных людей, ты всех их видишь… А я… Вожусь по дому целый день. – Люси вдруг помрачнела, замялась, глаза ее стали увеличиваться. – Дженнифер, знаешь, я пришла…

– Ну, Люси, ты даешь! Как всегда в своем репертуаре. Я уж думала, что ты зашла проведать меня. Что стряслось на этот раз?

– Пока ничего, – прошептала Люси, – но может случиться что-то ужасное.

– Вот как? – удивилась Дженнифер.

– Ты только не смейся, ладно?

– Какой уж тут смех. Выкладывай, не сгущай надо мной тучи неопределенности.

– Дженнифер, ты знаешь, я очень странная, суеверная… Но я правда верю в сны и должна тебя предостеречь…

– От чего? Что еще, по-твоему, должно со мной случиться?

– Тебя искушает дьявол… – прошептала Люси, широко раскрыв от ужаса глаза. – Ты должна опасаться и вообще избегать красивого мужчину старше себя… Особенно вечером…

– Спасибо, Люси, – Дженнифер умудрилась сохранить серьезность, – я постараюсь, хотя мне очень трудно предположить, кто бы это мог быть.