Пока страсть спит - Ширли Басби

Голосом, который выдавал глубокую и искреннюю симпатию к юному Рафаэлю, Элизабет мягко спросила:

— Ну, а сам Рафаэль? Как он находил свое положение? Он был рад воссоединению с семьей?

С сожалением Стелле пришлось признать, что в те годы мальчик, выросший среди полудиких индейцев, мало чем отличался от животного. Почти три года понадобилось, чтобы на ранчо, удаленном от посторонних глаз, медленно возвратить его в лоно цивилизации. Только по истечении этого срока дон Фелипе смог отправить его для получения образования и воспитания в Испанию. И пока он был там, его дед устроил ему брачный союз с семьей Консуэлы. К несчастью для обоих, они вступили в брак под давлением своих семей.

— Не представляю, что нужно было сделать, чтобы Рафаэль против своей воли женился на Консуэле, — сказала Стелла с искренним любопытством. — Единственным реальным объяснением могла быть угроза деда напасть на команчей и уничтожить их. Дон Фелипе не раз вспоминал об индейской крови в юноше. Было бессовестно заставить его жениться на Консуэле.

Явно расстроенная, Элизабет спросила подругу, откуда та знает так много о тайнах семьи Рафаэля. И добавила, что вряд ли все услышанное ею от Стеллы известно большому кругу людей. Стелла усмехнулась:

— Вот тут-то ты заблуждаешься. Историю Рафаэля Сантаны в Сан-Антонио знает практически каждый. Когда его мать попала к команчам, скрыть это было просто невозможно, как и последующее возвращение мальчика. Хотя люди, включая родного отца Рафаэля, узнали о его возвращении только через год. Так или иначе, но Рафаэль стал объектом сплетен еще до того, как появился на свет.

— То есть как это? — в голосе Элизабет прозвучало искреннее удивление. Стелла посерьезнела:

— Дело в том, что дон Фелипе так никогда и не простил своему сыну женитьбу на женщине, мать которой была полуиндеанкой, а отец американским охотником. Все помнят, какие попытки предпринимал дон Фелипе, чтобы помешать этому браку, и со слов матери я знаю, что город был взволнован несколько недель, пока все это не завершилось. Запретить сыну жениться он, конечно, не мог, но применил все меры давления, чтобы отговорить его от этого шага. И так уж повелось с того самого времени, что все, касающееся этой семьи и особенно Рафаэля, сразу попадает в центр внимания городского общества. При этом сплетни разрастаются до чудовищных размеров.

Элизабет с неподдельной горечью прокомментировала последнюю фразу Стеллы:

— Бедный, как это, наверное, тяжело знать, что все, сделанное тобой, будет обсуждаться, да еще с предубеждением.

— Не бойся! Ты еще плохо знаешь изменника Сантану. Ему просто наплевать на то, что о нем говорят. Знаешь ли ты, что он сделал первым делом по возвращении из Испании? Сбежал на год к команчам. За ним — все богатство и мощь семьи Сантана, а он вместе с Абелем Хаукинсом, дедом по материнской линии, занялся ловлей диких мустангов. Это продолжалось до самой смерти Абеля пару лет назад.

Стелла издала короткий странный смешок.

— Но знаешь, есть кое-что, за что он мне очень нравится. Ведь все, что у него есть, за исключением небольшого наследства от Абеля, он заработал своими руками. А дона Фелипе особенно бесит то, что Рафаэль отказывается вести образ жизни, который отец считает приличествующим своему наследнику.

Стелла улыбнулась еще шире:

— Когда Рафаэль присоединился к техасцам, восставшим против Мексики, все думали, что старика хватит удар.

Стелла вновь стала серьезной, улыбка ее исчезла.

— То что Рафаэль принял сторону техасцев, стало сюрпризом для очень многих, включая и самих техасцев. А многие обрадовались этому, в том числе сам Сэм Хьюстон.

Поигрывая краем одеяла с нарочитым безразличием, Элизабет задала Стелле вопрос, ответ на который, видимо, был для нее очень важен:

— Скажи, пожалуйста, а каким образом в его жизнь вошла Консуэла?

На лице Стеллы отразилось ее отношение к Консуэле.

— Это нельзя назвать «вошла в его жизнь». Они годами не видятся. Неестественность этого брака чувствовалась уже тогда, когда они прибыли из Испании четыре года назад, а затем ситуация становилась все хуже и хуже. Рафаэль избегает ее, и для этого у него есть веские причины — она просто мерзкая.

Элизабет нахмурилась:

— Но если все так, как ты говоришь, то почему же она сейчас в Новом Орлеане вместе с ним?

— Ну да, она здесь в городе, но это вовсе не значит, что вместе с ним. Думаю, за этим, как всегда, стоит дон Фелипе. Он мечтает о правнуке, а как решить проблему, если Рафаэль и Консуэла вообще не бывают вместе? — Элизабет вспыхнула и с трудом выговорила:

— А не претит ли Рафаэлю то, что он своим поведением огорчает деда?

— О, ему глубоко наплевать на это. Ему даже нравится, что дон Фелипе впадает в ярость, когда убеждается в тщетности своих усилий. Между этими двумя людьми существует такая ненависть, что иногда даже страшно подумать, чем это может кончиться. Если бы Рафаэль не был единственным наследником дона Фелипе, я опасалась бы за его жизнь.

— Неужели дед был бы способен на убийство внука? По-моему, Стелла, ты преувеличиваешь!

— Нет, ты не говорила бы так, если бы узнала дона Фелипе. Появись у дона Мигеля во втором браке сын, жизнь Рафаэля оказалась бы не дороже обгоревшей свечи. Единственное, о чем я часто задаю себе вопрос: кто же больше ненавидит Рафаэля — его дед или его жена?

— Так выходит, что Консуэла станет распространять сплетни обо мне, чтобы ужалить его?

С решительным выражением на лице Стелла констатировала:

— Частично, это так. Но у нее есть и другая цель — дискредитировать тебя в его глазах.

— Дискредитировать меня? — воскликнула Элизабет с удивлением. — Но зачем ей это надо — ведь она не хочет вернуть Рафаэля?

— В этом-то весь секрет. Рафаэль ей неприятен, она не скрывает, что никогда не позволит ему дотронуться до себя. Вот почему она сквозь пальцы смотрит на многочисленных женщин, проходящих через его постель, — это известно всем. Иногда мне просто хочется задушить Рафаэля за то, что он с вызовом демонстрирует свои многочисленные связи. Но хотя самой Консуэле Рафаэль не нужен, все же формально он — ее муж, поэтому она против какой-либо серьезной его связи с женщиной. Если речь идет о проститутке или чьей-либо гулящей жене, она способна это переварить, но если понимает, что появился кто-то, кто имеет для Рафаэля значение, то начинает борьбу. И, дорогая, мне неприятно говорить тебе это, но я должна: Рафаэль пользуется среди женщин дурной славой, ты — первая такая невинная и нетронутая, на которую он решил потратить усилия. Обычно он заводит романы с более взрослыми женщинами, которые прекрасно понимают, до какого предела они могут действовать. Обычно он не проявляет интереса к таким юным и наивным существам вроде тебя. И, помрачнев, Стелла добавила:

— Это волнует меня больше всего. Если Консуэла тоже задумалась на эту тему и придет к выводу, что данный случай отличается от прежних, что Рафаэлем движет нечто большее, чем просто физическое желание, она будет стараться не только уничтожить тебя, но и убить интерес Рафаэля к тебе. Понимаешь теперь, почему меня так взволновала возникшая ситуация?