Мой единственный - Джил МакНейл

Я обнимаю ее, обещаю позвонить попозже и мчусь в город на встречу с Лейлой. Она таскает меня по бесчисленным магазинам, и мы в конце концов покупаем маленькое черное платье, в котором я не выгляжу как беременная тройней на шестом месяце. Оно из черного бархата и очень дорогое. Я также покупаю обалденные черные замшевые туфли на таком высоком каблуке, что почти не могу идти. Но они очень красивые. Затем Лейла настаивает на том, чтобы мы сделали маникюр, и читает мне лекцию о важности нижнего белья под ухмылки маникюрши. Я соглашаюсь купить новый лифчик хотя бы для того, чтобы она замолчала. Я чувствую себя как выпотрошенный цыпленок. Одновременно во мне нарастает чувство протеста, и я спрашиваю Лейлу, почему я не могу надеть обычную одежду, и если ему это не понравится, то пошел он на х…

— Не смеши: ты идешь в Айви, не в какую-нибудь забегаловку. И потом, тебе давно пора было купить хорошую одежду. Без черного платья не обойтись. Даже если он не окажется Мистером То Что Надо, останется платье.

— Это верно. Вот только дело в том, что мне не нужен Мистер То Что Надо, мне просто нужен Мистер В Пятницу Вечером.

— Если бы такое сказал мужчина, ты бы сказала, что он — слизняк.

— Если бы такое сказал мужчина, это был бы гей, поэтому заткнись. Ты знаешь, что я имею в виду. Мне нравится моя жизнь такой, какая она есть, все. Я не собираюсь мириться с выдерживанием хорошей осанки с помощью неудобного лифчика. Если все получится, то все станет запутанным и ненадежным, а если не получится, тогда унизительным и печальным. В любом случае проигрыш. Лучше бы я осталась дома.

— Ну хорошо, Мисс Оптимистка, позвони ему и скажи, что ты отказываешься от его предложения, потому что не хочешь сидеть прямо. Я приглашу тебя поужинать в Айви, ты можешь горбиться, сколько хочешь, а я надену твою одежду. Перестань скулить, или я закричу.

Мы обедаем у Лейлы в офисе, потому что ей пора приступить к работе. Она просит принести суши, и в ту же минуту, как она кладет трубку телефона, появляется секретарша с подносами и палочками. Я не могу понять: или у нее суши всегда наготове в столе, и тогда, может быть, их небезопасно есть, или просто здесь быстро обслуживают. Я требую вилку, потому что ненавижу есть палочками, которые, кажется, специально изобретены для того, чтобы придать тебе вид круглого идиота или самодовольного ублюдка, успевшего попрактиковаться несколько часов подряд. Я удобно устраиваюсь на диване, почитывая журналы, в то время как Лейла бегает, покрикивает на людей и отвечает на бесчисленные телефонные звонки, разговаривая приветливо, как со старыми друзьями, а положив трубку, произносит: «Ну полное ничтожество!»

Не знаю почему, но я вдруг вспоминаю Лоренса, и меня так и подмывает отправиться в офис просто позлить его. Но Барни там нет, поэтому и идти не стоит. Я звоню Чарли, он говорит, что ему очень нравится у Джеймса, они пили чай с сосисками и колу, так что он весь в счастье, но не может больше разговаривать, потому что они с Джеймсом играют в замечательную игру, при которой нужно бегать по всему дому с криками. Счастливая Кейт. Я переодеваюсь в кабинете Лейлы, а потом ковыляю в своих новых туфлях до стоянки, чтобы спрятать сумки в машине. Ходить, оказывается, совсем непросто. Жаль, что у моих туфель нет балансеров, как у велосипеда Чарли. Мне удается добраться до кабинета Лейлы с первой попытки, но приходится сделать остановку и обхватить столб, а поднимаясь по лестнице, держаться за перила обеими руками.

Сережки Кейт очень подходят к моему новому платью, и Лейла настаивает, чтобы мы пошли выпили по рюмочке в честь моего преображения. Я признаюсь, что практически не могу ходить в этих туфлях, и она водит меня взад-вперед по кабинету, давая практические рекомендации. Очень просто: нужно слегка откинуть голову назад, выставить грудь вперед, развернуть бедра (это я могу сделать), сжать попу и втянуть живот (этого я не могу сделать). Мы идем в ближайший бар, по дороге я дважды чуть не падаю, и мне приходится заказать водку, чтобы взять себя в руки и успокоиться. Лейла начинает рассказывать про Джеймса и как у них все замечательно.

— Он заставляет меня смеяться, а секс просто сказочный, чего еще может желать женщина?

— Так сразу и не скажешь. Ты уже сказала ему о свадьбе?

— Еще нет, но я уже отказалась от идеи венчаться в церкви, это слишком примитивно. Я думаю, что благословение в каком-нибудь необычном месте будет лучше. Например, в Сахаре.

— Лейла, я не собираюсь совершать переход через пустыню просто для того, чтобы подержать цветы у тебя на свадьбе.

— Ну, не обязательно Сахара. Но чтобы была экзотика и много света, чтобы фотографии получились сногсшибательные. Может быть, Барни поснимает.

— Хорошая идея. Если хочешь пройти двадцать шесть дублей собственной свадьбы, я могу с ним поговорить.

Как всегда, Лейла встречает знакомых, с одним из которых спала в прошлом году. Я уверена, если бы она приземлилась на парашюте в самом центре амазонской сельвы, уже через пять минут она бы встретила там двоих друзей и одного бывшего любовника. У нас завязывается долгий оживленный разговор. Неожиданно до меня доходит, что уже без пяти восемь, и я опаздываю. Лейла помогает мне встать на ноги и посылает официанта поймать такси. Она крепко обнимает меня, в результате чего я опять едва удерживаюсь на ногах, желает мне удачи и громогласно заявляет, что я иду на первое за последние сто лет свидание. Весь бар желает мне удачи. Очень хотелось врезать Лейле хорошенько, но, прежде чем я успеваю поблагодарить ее за распространение информации о моей неудавшейся личной жизни среди абсолютно незнакомых людей, приходит такси.

Я приезжаю на работу к Маку в восемь двадцать, и это немного нахально, совсем не в моем стиле, поэтому я очень довольна собой. Мак расхаживает взад-вперед по холлу, нагловатости в нем нет и в помине, потому я чувствую, что имею некоторое превосходство. Очень неплохо, но я практически вываливаюсь из такси на тротуар как раз в тот момент, когда Мак оборачивается. Я делаю вид, что именно таким образом и собиралась выйти из машины, и расплачиваюсь с водителем. В агентстве вращающиеся двери. Мак, улыбаясь, подходит к ним и начинает толкать с той стороны. К этому времени я уже толкнула дверь в противоположную сторону, так что вся конструкция вздрагивает и останавливается. Мак делает шаг назад, двери поворачиваются рывком, и меня выносит в холл с огромной скоростью. Мне удается вовремя притормозить и не влететь прямо в стойку администратора и, к счастью, вообще удержаться на ногах, но это совсем не та картина моего появления, которую я рисовала в своем воображении.

Мак очень долго пристально смотрит на меня, а потом, ухмыляясь, спрашивает:

— Ты всегда вваливаешься в помещение таким образом? Великолепное платье, между прочим.

— Спасибо. А еще я разнашиваю туфли для подруги, и они немного жмут. Я помню, что ты настаивал на черном платье, когда мы разговаривали в последний раз. Но мои джинсы в машине, и я могу переодеться в любой момент.

— Нет уж, оставайся в платье, по крайней мере до окончания ужина. — Он снова ухмыляется, а охранник за столом вдруг начинает кашлять и роняет газету. Мак пристально на него смотрит. — Послушай, моя машина внизу, так что можем ехать ужинать, если только ты не настроена на экскурсию по офису.