Любовь и другие катастрофы - Джеймс Лорен

– Сможешь взломать пароль? – спросил Мэтт.

– Конечно! Давай сюда. – Он с ловкостью подключил ноутбук к своему компьютеру.

– Том ведь приехал сюда первым? Тебе, наверное, было легче переехать в Англию, раз он уже был здесь? – спросила Кейт, наблюдая за манипуляциями Тома.

– Да, я по нему очень скучал, когда он уехал учиться, – согласился Мэтт.

– Вы довольно близки, так?

– Да, – кивнул Том. – Мой братец всегда был непоседливым, вечно попадал во всякие неприятности, как ты можешь догадаться. Без него жизнь стала пресной.

– Эй, – возмутился Том. Теперь он сидел, откинувшись на спинку стула, и ждал, когда загрузится программа. – Готов поспорить, от тебя проблем было не меньше. И у меня есть доказательства.

Он открыл папку со старыми домашними записями, спроектировал изображение на стену позади них, и Кейт получила возможность наблюдать за приключениями маленьких братьев. Они были уморительными, и Мэтт умирал от смущения. На одном видео он брал интервью у всей семьи о том, чем они занимались в тот день, используя ложку вместо микрофона.

– В детстве я хотел быть журналистом, – пояснил Мэтт.

– А еще ты хотел быть фермером, помнишь? – улыбнулся Том. – Слушай, а ты все еще слушаешь те фермерские…

– Понятия не имею, о чем ты, так что заткнись, пожалуйста, – прошипел Мэтт.

Кейт бросила на них вопрошающий взгляд, но затем отвлеклась на новое видео.

Больше всего ей понравились кадры с голым мальчишкой: он был весь покрыт мукой, лицо разглядеть невозможно. Мэтт тут же заставил Тома убрать запись.

– Это был ты? – спросила Кейт.

– Нет, – неубедительно пробормотал Мэтт. – Не я, кто-то другой. Не помню уже кто.

– И у Тома, разумеется, есть с «кем-то другим» запись?

Том подмигнул ей, а Мэтт кивнул на новое видео, где они с Томом боролись с куда большим пылом, чем сегодня.

В конце концов Кейт растянулась на диване, бесцеремонно положив ноги на колени Мэтта, и, сдерживая зевоту, стала смотреть все подряд. Рядом с Мэттом она чувствовала себя так естественно, будто они сто лет знакомы.

А Том все это время молча работал.

Варна, Болгария, 1854

Кейти никогда не чувствовала такого облегчения, как в тот день, когда смогла как следует вымыться после долгого путешествия из Саутгемптона. Они прибыли в лагерь уже вечером. Их палатка была маленькой и темной, с одной-единственной койкой, но все-таки здесь она наконец оказалась в уединении и смогла разбинтовать грудь, что показалось ей роскошью. Она терла и терла кожу, пока та не покраснела, мысленно благодаря Мэтью, который раздобыл лохань и натаскал воды из водокачки.

Снова почувствовав себя чистой, Кейти вышла наружу. Они с Мэтью делили палатку на двоих, что было логично, ведь она считалась его слугой. Разумеется, они не могли попросить, чтобы им дали еще одну палатку, и, кроме того, Кейти спала в гамаке рядом с Мэттом уже несколько недель и вовсе не думала, что совместное проживание принесет какие-то неудобства.

– Хочешь, теперь я принесу тебе воды? – сказала она.

Мэтью устало кивнул. День оказался долгим. Сам лагерь раскинулся за Варной, на берегу огромного озера, и переход до него занял несколько часов. После прибытия им выдали палатку, а затем они сами установили ее. Оба выбились из сил.

По пути к водокачке Кейти прошла мимо костра, у которого солдаты варили что-то, и почувствовала, что у нее засосало под ложечкой. Они ничего не ели с самого утра – пайка им так не выделили.

Вернувшись к своей палатке, она увидела, что Мэтью бреется – за время путешествия у него выросла щетина. Она не могла бы назвать это бородой.

– Спасибо, – сказал он и ополоснул лицо чистой водой, которую она принесла.

– Не за что. – Кейти села на койку и попыталась расчесать спутанные волосы. Скоро ей снова придется постричься. Она коротко стриглась с тех пор, как слуги стали говорить, что она похожа на девчонку, с ее-то кудрями. За время путешествия волосы отрасли и завитки спадали на уши. Она, конечно, все еще могла сойти за мальчишку, но рисковать не стоило.

Кейти понюхала свою одежду и сморщилась. Теперь, когда тело было чистым, кислый запах был особенно неприятен.

– Как ты думаешь, если я постираю одежду, она высохнет к утру? Я больше не могу в этом ходить – пахнет ужасно!

Мэтью пожал плечами:

– Если и не высохнет, я тебе что-нибудь одолжу.

Кейти с удивлением подняла на него взгляд, не ожидая такой доброты.

– Спасибо, – тихо сказала она.

Мэтью кивнул, выглядел он слегка смущенным.

Она посмотрела на расческу – между зубьями смещались ее рыжие волоски и темные волосы Мэтью.

– Можно мне взять что-нибудь сейчас? Хотя бы рубашку.

– Конечно. Бери все, что сочтешь нужным, посмотри там в мешке.

Кейти с облегчением переоделась в чистую рубашку – Мэтью в это время стоял к ней спиной, делая вид, что возится с бритвенными принадлежностями. Одевшись, она с наслаждением вдохнула запах чистой ткани. От рубашки немного пахло ее владельцем, и Кейти почувствовала странное волнение.

Стирка с кусочком дешевого мыла заняла довольно много времени, и когда Кейти развесила мокрую одежду рядом с палаткой, было уже темно.

Она сняла с койки овечью шкуру и бросила ее на пол, а затем смастерила подушку из коричневого полотняного плаща. Земляной пол выглядел ужасно, но она сказала себе, что это лучше, чем спать снаружи, и спокойно улеглась.

– Что ты делаешь? – спросил Мэтью, скрестив руки на груди. У него мог бы быть грозный вид, если бы не мокрые пряди, завивавшиеся вокруг лица.

– Я? Ложусь спать, – ответила она.

– Нет уж, давай вставай.

Она подняла брови:

– Мэтью, сегодня был тяжелый день. Мне кажется, я заслуживаю отдыха.

– Я не позволю тебе спать на полу. Ты будешь спать на кровати.

– Не позволишь? Но мы всегда можем… разделить койку, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Это так естественно – в суровых условиях спать ближе друг к другу.

Корреспондент закатил глаза и принялся яростно расчесывать волосы, не жалея шевелюры.

– Мы не на севере. Не думаю, что ты можешь здесь что-нибудь себе отморозить.

– О, я думала вовсе не о себе, – ответила она. – Я-то не пропаду. Я имела в виду тебя. Ты такой худой, что промерзнешь насквозь.

– Мне кажется, и я не умру, если проведу ночь на полу.

– Ну, не жалуйся потом, если к утру превратишься в окоченевший труп. Ты же такой нежный цветочек. – Она подождала реакции, но Мэтью промолчал, и она твердо добавила: – Вот что, я не позволю тебе спать на земле. У тебя и так со мной достаточно неприятностей. Кроме того, эта койка наверняка кишит клопами. На земле лучше.