А тебе слабо? - Кэти Макгэрри

– Ты отвезёшь меня повидаться с мамой?

Он вздыхает.

– Нет. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Он её убьёт.

– Ну и ладно. Она сама это выбрала.

Я отшатываюсь, как будто он меня ударил.

– Как ты можешь так говорить?

Его взгляд снова становится гневным.

– Как? Несколько месяцев тому назад она позволила тебе истекать кровью у неё на глазах. Как она могла вернуться к этому ублюдку? Как она могла позволить тебе взять на себя её вину? Так что не надо давить на жалость, ладно? Не морочь мне голову. Ты поняла?

Я киваю, чтобы успокоить его, но знаю, что найду другой способ. Исайя прав. Я смогу обмануть Скотта, оставить при себе Исайю и найти возможность позаботиться о маме.

Он вытаскивает что-то из заднего кармана и суёт мне. Это новенький блестящий мобильник серого цвета.

– Мы видели, как Скотт выбросил твой мобильник в урну, поэтому я купил тебе новый и включил тебя в свой тарифный план.

Я улыбаюсь.

– У тебя есть план?

– У нас с Ноем есть план, и мы подключили к нему тебя. Так дешевле.

– Как это… (Ясное дело, без Эхо тут не обошлось.) по-взрослому.

– Ага. Это в основном Ной.

– Но как ты узнал, что я здесь? В Гровтоне? В этой школе?

Исайя смотрит на деревья.

– Это всё Эхо. В участке она подсела поближе к твоему дяде и подслушала, о чём они говорили с твоей матерью. Потом Эхо уговорила Ширли рассказать нам остальное. Скотт посвятил Ширли в свои планы.

– Круто, – бурчу я. – Теперь я в долгу у этой чокнутой стервы.

Ещё не договорив, я уже чувствую укол раскаяния. Эхо не совсем чокнутая, но мы с ней в контрах. Она милая, она красивая, она делает Ноя счастливым, но она принесла с собой перемены… слишком большие перемены… С какой стати мне это должно нравиться?

Исайя переминается с ноги на ногу. Это не к добру.

– Что ещё, Исайя?

– Эхо продала картину.

Я приподнимаю брови.

– И?

Эхо продаёт свои картины с прошлой весны.

Он снова лезет в задний карман и вытаскивает пачку денег. Ого! Не пойти ли и мне в художники?

– Это была одна из её любимых картин. Одна из тех, которые она нарисовала для своего брата незадолго до его смерти. Ной страшно разозлился, когда узнал.

Исайя протягивает мне деньги:

– Это тебе.

Я взрываюсь:

– Да пошла она со своей благотворительностью!

Эхо сделала это не для меня! Она это сделала для Ноя и Исайи, но больше всего для того, чтобы я оказалась у неё в долгу, ведь она знает, что гордость – это то немногое, чем я дорожу и никогда не поступлюсь.

Исайя подходит ближе и засовывает деньги мне в задний карман прежде, чем я успеваю отстраниться.

– Возьми. Я должен знать, что у тебя есть деньги на крайний случай. С меня причитается.

Пачка денег тяжело оттягивает карман. Как бы сильно я ни хотела, чтобы этот год поскорее закончился, нельзя забывать о том, что жизнь – сплошное дерьмо. И лучше быть к этому готовой.

Раздаётся звонок, предупреждающий об окончании обеденного перерыва.

– Мне пора.

Когда я прохожу мимо Исайи, он берёт меня под руку.

– Ещё кое-что, – его глаза темнеют в тени. – Звони мне. В любое время. Клянусь, я всегда отвечу.

– Знаю.

Не сразу я решаюсь произнести нужные слова, но Исайя – мой лучший друг, и он заслуживает, чтобы я это сказала.

– Спасибо тебе.

– Не за что.

Исайя отпускает меня, а я возвращаюсь в школу, поглаживая пальцами руку, всё ещё горящую от его прикосновения. Он мой друг… мой единственный друг.

Я берусь за ручку двери, через которую выходила, и у меня обрывается сердце. Дверь заперта. Блин! Я нарушила главное правило прогульщиков: заранее подумать, как будешь возвращаться. Дёргаю ручку. Ничего. Кручу ручку другой двери. То же самое. Страх появляется под ложечкой, и в ту же секунду меня охватывает жуткая паника. Я не могу вернуться обратно, значит, на следующем уроке меня отметят как отсутствующую. Когда Скотт об этом узнает, его хватит удар.

Обеими руками снова вцепляюсь в проклятую ручку.

– Ну же!

Дёргаю. Дверь открывается. Из щели высовывается рука, хватает меня за локоть и втаскивает внутрь.

Я вскидываю глаза на своего спасителя и мгновенно таю, поймав взгляд сказочно прекрасных карих глаз. Но обладатель этих глаз всё портит, открыв рот.

– Не уверен, что твой дядя, когда просил помочь тебе освоиться, видел это таким образом.

– Блин, ну что за жизнь! – цежу я.

Это Райан. Ненавижу этот мерзкий городишко.