Мой любимый враг - Салли Торн

После поцелуя, о котором я больше не вспоминаю, миновала неделя. Алфавитную ветвь «Бексли и Гамин» согнали к автобусу, как стадо скота.

– Расписки, – снова и снова повторяет Джошуа, и люди суют ему в руки листки. – Расписки мне. Деньги – Люсинде. Эй, тут нет подписи. Подпиши. Расписки.

– Кто такая Люсинда? – спрашивает человек в конце очереди.

– Деньги – Люси. Это смешная маленькая женщина вон там. Волосы. Помада. Люси.

Я знаю, кого вскорости изрешетят шарики с краской. Очередь двигается вперед, и меня почти придавили к автобусу.

– Эй, я не говорил вам топтать ее.

Джошуа будто взмахом бича отгоняет толпу назад и приводит меня в равновесие, как кеглю в боулинге, тепло его руки пробирается сквозь рукав. Джули берет меня за локоть другой, и я едва не выпрыгиваю из шкурки.

– Прости, что опять просрочила сдачу отчета. Не могу дождаться, когда мне удастся нормально выспаться. Я как зомби.

Она передает мне двадцатку, ногти у нее подпилены на французский манер. Я прячу в кулак свои, слегка слоящиеся.

– Надеюсь на одолжение, – говорит Джули, над ее плечом я вижу Джошуа – он напрягся, склонил ухо в нашу сторону, как спутник-шпион. Подслушивать неприлично. Я оттаскиваю свою собеседницу немного в сторону, оставляя руку вытянутой, чтобы люди продолжали вкладывать в нее двадцатки.

– Ну что там у тебя? – Внутри заранее все опускается.

– Моей племяннице шестнадцать, и ей нужно пройти где-нибудь практику. Ее школьный психолог считает, что это поможет ей увидеть личностные и профессиональные перспективы. Не может же она пропускать уроки и просто спать весь день, понимаешь? Подростки понятия не имеют, что такое работа.

– Поговори с Джанет, она что-нибудь организует. – Беру деньги еще у кого-то. – Они всегда хотят работать с дизайнерами.

– Нет, я хочу, чтобы она стажировалась у тебя.

– У меня? Почему? – Возникает сильное желание сбежать.

– Ты единственная из всех здесь, кто сможет быть достаточно терпеливым с ней. Она несколько строптива.

Впервые в жизни мне хочется, чтобы вмешался Джошуа. Тревога. Тревога. Прошу. Посылаю сообщения в его шпионское ухо, но спутник их не принимает. Джошуа, SOS, SOS. Я все для тебя сделаю, если ты вмешаешься.

– У нее много проблем. Наркотики и еще кое-что. Прошу тебя, Люси. Это будет много значить для ее матери, – может, девочка соберется и снова войдет в колею.

– Что ж… Могу я подумать на эту тему? – Я отвожу взгляд от Джошуа, который бросил подслушивать и теперь повернулся к нам, уперев одну руку в бедро.

– Мне нужно знать сейчас. Через полчаса она встречается в школе с психологом. Предполагается, что у нее уже будут какие-то варианты. – Джули смотрит на меня, ее рот изогнулся в выжидательной улыбке.

– Сколько это будет продолжаться? День?

Джули подходит ко мне на шаг и до боли сжимает мне руку своими холеными пальцами:

– Две недели во время следующих школьных каникул. Ты такая добрая. Спасибо тебе, я сейчас же пошлю ей сообщение. Она не слишком обрадуется, но ты приведешь ее в чувство.

– Погоди… – начинаю я, но она уже жмет на клавиши.

– Ну вот, все прошло хорошо. Знаешь, что бы сказал ей я? – спрашивает Джошуа.

Я зарываюсь рукой в волосы. Скальп горяч и колок.

– Заткнись!

– Я бы сказал ей одно короткое слово. Это просто, тебе нужно использовать такой метод время от времени. Произнеси вместе со мной. Нет.

– Привет, – с улыбкой произносит Дэнни, вставая в очередь.

– Нет. Привет. – Я надеваю на лицо свою самую солнечную улыбку. Надеюсь, на его светлой серебристой коже есть крем от загара. – Хорошо, что ты пришел. Полагаю, сыграть в пейнтбол – это прекрасный способ отметить последний рабочий день.

– Ага, будет весело. Митчелл сказал, я не обязан приходить, но мне самому хотелось. К тому же ребята из отдела пригласили меня на прощальный обед.

Бóльшую часть этого я знаю, всю неделю мы слали друг другу мейлы, и я помогала Дэнни отнести несколько коробок к его машине. Маленькая иконка в виде конвертика на панели инструментов вызывала у меня легкие приступы возбуждения. Все утро меня бросало в жар от беспокойства. Совсем потеряла голову. Я определенно близка к кризису.

– Расписку, – встревает Джошуа.

Дэнни протягивает ему листок, не отрывая от меня взгляда, и говорит:

– Мне нравится, как у тебя сегодня уложены волосы.

Польщенная, я пригибаю голову. Это правильное замечание в мой адрес. Я до смешного тщеславна, когда речь идет о моих волосах. Кондиционер, которым я пользуюсь, стоит, наверное, дороже кокаина.

– Спасибо, они немного растрепались. Думаю, еще не совсем высохли.

– Ну, мне нравится, как они растрепались. – Дэнни прикасается к кудрявому локону, который примостился у меня на плече. Мы встречаемся взглядами и начинаем смеяться.

– Могу поспорить, так и есть, негодник. – Я качаю головой.

– Передай ей деньги и садись в автобус, – медленно произносит Джошуа, как будто Дэнни совсем уж простачок.

Они обмениваются недружелюбными взглядами. Я беру у парня двадцатку и одариваю его улыбкой цвета «Огнемет».

– Будем в одной команде?

– Да, – говорю я, а Джошуа в один голос со мной рычит: «Нет». Он действительно поднаторел в произнесении этого слова.

– Команды сформированы заранее! – рявкает он, и Дэнни бросает на него взгляд, который ясно говорит: «Что за козел?»

– Я надеялся… – начинает Дэнни, но Джошуа стреляет в него ответным взглядом: «Что бы ты ни затеял, ничего не выйдет».

Последний человек в очереди отдает мне деньги, и мы остаемся стоять в тумане какого-то странного напряжения.