Маяк для влюбленных - Вадим Селин

Зазвенел мой телефон. «Марат».

– Полина, я уже стою на вокзале! Ты скоро? Электричка будет через десять минут.

– Да, я сейчас, – ответила я.

Меня просто до жути разбирало любопытство по поводу рыжей. Мне хотелось прямо сейчас помчаться к ней на работу и поговорить. Но я не успевала. Я поумерила свой пыл и решила сходить к рыжей после поездки к Надежде и Захару.

Всю дорогу к дому Надежды Марат фонтанировал идеями насчет фильма.

– Я заснул только под утро! – то и дело восклицал он. Люди в электричке обращали на нас внимание. – Всю ночь думал о фильме! Я уверен, Оксане понравится идея! А как думаешь, как можно назвать фильм? У меня несколько идей. Например, «Тайна моря», «Затонувшая судьба», «Кольцо с секретом»… Как ты думаешь, какое название самое нормальное?

Я внимательно посмотрела на Марата, вспомнила фотографии – блондинку и рыжую – и сказала:

– «Надежда уходит последней». Человек всегда надеется на то, что все будет хорошо.

Наверное, в моем тоне было что-то не то. Марат замолчал и через несколько минут спросил:

– Полин, у тебя все в порядке? Ты какая-то не такая.

– Почему?

– Ну, задумчивая… Ты здесь, и в то же время тебя здесь нет. Что происходит?

– Ничего, все хорошо, – через силу улыбнулась я. – Просто на меня произвела впечатление жизнь Надежды и Захара.

Я не хотела прямо в электричке у всех на виду устраивать скандал. Я начну разговор после того, как встречусь с рыжей. Я получу от нее больше информации, и тогда все карты будут в моих руках. Тогда мне уже не заморочат голову! А сейчас пока что рано. Нужно потерпеть пару часов. Вдруг я у рыжей узнаю что-нибудь важное?

У Марата горячий характер. Если я сейчас все ему расскажу, то он тут же помчится к рыжей и устроит скандал, будет выпытывать, кто сделал фотографии. Этого делать нельзя. Этим можно только все испортить. Лучше я сама все выясню, аккуратно, по-женски.

Я искоса смотрела на Марата и пыталась разобраться в своих чувствах.

Марат внешне такой же, как всегда. И даже еще лучше. К нему уже полностью вернулся слух, он часто играет на своей любимой гитаре, ему предложили новую роль, он счастлив.

У меня в голове все перемешалось – рыжие, блондинки, кольца, фотографии… Вот приеду в Лимонный, встречусь с рыжей и узнаю всю правду!

Электричка приехала в Новороссийск. Как в прострации, я вышла из электрички, мы пошли по перрону. У забора, на том же самом месте, где и вчера, сидела та старушка с ежевикой.

– Тю! Снова вы! – удивленно воскликнула она. – А че ж так? Не нашли улицу? Я все ж объяснила!

– Да нет, нашли, все в порядке, – улыбнулся Марат. – Спасибо за помощь.

– А-а… – протянула старушка.

Из жалости я снова купила у нее стакан ежевики. Я прекрасно понимаю, каково это – из-за нищенской пенсии сидеть целый день на жаре и продавать ежевику, которая никому и даром не нужна.

Мы перешли дорогу, свернули на нужную улицу и вскоре увидели уже знакомый дом номер 77, весь утопающий в цветах.

Во дворе стояла Надежда, а рядом с ней в инвалидном кресле сидел Захар. Я даже издалека увидела его светящиеся радостью зеленые глаза, обрамленные длинными черными ресницами. Я никогда не встречала людей с такими потрясающими глазами.

Мы сели за столиком во дворе. Надежда вскипятила чайник, сделала чай, расставила угощения. Здесь было очень спокойно и уютно.

Марат кашлянул.

– Надежда и Захар… У нас к вам дело.

– Дело? – удивилась Надежда. – Какое?

Лицо Захара стало серьезным.

Помимо воли я время от времени смотрела на него – красивого молодого парня – и на коляску, в которой он сидит. У меня щемило сердце. Я старалась лишний раз не вставать со стула. Почему-то мне было стыдно, что я хожу ногами, а Захар ездит на коляске. Я не хотела лишний раз напоминать ему о нашем различии.

– Я – начинающий актер, – начал Марат.

– Ну я же говорил тебе! – воскликнул Захар, обращаясь к Надежде.

Мы с Маратом переглянулись.

Надежда заулыбалась.

– Вчера, когда вы ушли, мы сидели и вспоминали, где могли видеть Марата. Его лицо казалось таким знакомым! Но мы никак не могли понять, где встречались! Захар говорил, что видел фотографию Марата в газете, а я сомневалась…

– Я оказался прав! – заулыбался Захар. Он с большим интересом посмотрел на Марата. – Я читал статью о тебе. Моя бабушка живет в Лимонном. Когда она приезжала в гости, то взяла с собой черничное варенье и завернула его в газету. В этой газете как раз была статья про тебя… У тебя очень запоминающаяся внешность. Марат, а как это – быть актером?

Марат засмущался.

– Ну… Я пока что сыграл только в одном фильме… Он выйдет в декабре… Мне это дело нравится… Это хорошо, что вы меня узнали, – приободрился Марат, – потому что наше дело касается именно фильмов. Надежда, Захар… актриса Оксана Романова хочет снять свой собственный фильм, выступить в качестве режиссера. Она подыскивает хороший сюжет. Вчера, когда мы познакомились с вами, то поняли, что ваша история может стать основой прекрасного фильма… Мы с Полиной хотим предложить Оксане экранизировать вашу историю жизни. Как вы смотрите на это?

Надежда замерла.

– Я… ну… – Она подбирала слова. На ее лице отражались раздумья. – Я никогда не думала об этом… Я даже и не знаю…

– Да, мы понимаем, что это серьезный вопрос, – произнесла я. – Мы не требуем от вас срочного ответа. Конечно, Оксане мы еще не говорили о вас. Мы хотим ей сказать после вашего предварительного согласия…

– Я думаю, надо соглашаться, – сказал Захар, отпив чаю. – Чтобы люди не забывали историю! Чтобы смотрели фильмы и переживали не из-за придуманных сериалов, а знали, что происходит в жизни!

В этот момент в калитку постучали, и во двор вошла какая-то женщина. Надежда вскочила с места и пошла к ней.

– Она заказывала саженцы роз, – пояснил Захар.

Женщины отправились в розарий. За столом остались мы втроем.

– Я думаю, мама согласится, – сказал Захар. – Мне бы очень хотелось, чтобы появился такой фильм.

– Мы будем рады, если вы согласитесь, – ответил Марат.

– Ой! – спохватился Захар и полез в карман шорт. Он достал лист бумаги. – Вот ты можешь играть в фильмах, а я могу писать стихи! Я написал стихотворение, посвященное Полине! Меня вдохновила наша вчерашняя встреча и рассказы о море.

– Стихи про меня? – изумилась я.

Марат ничего не сказал. Он пристально смотрел на Захара.

Захар стал читать:

Она укрощает волны,

Она запрягает шторм,