Молитва любви - Барбара Картленд

Джина вся внутренне сжалась. Ей было так хорошо и так не хотелось портить дивный солнечный день не то что разговорами, а одним лишь воспоминанием о злобной миссис Денвер.

По граф ждал ответа, и после некоторой заминки Джина попросила:

— Пожалуйста… я сейчас не могу думать ни о чем, кроме этих чудесных лошадей… я никогда не была так счастлива!

— Мне кажется, вы кое-что упустили, — улыбнулся граф.

— Что же?

— Вы ни словом не обмолвились о своем спутнике.

От неожиданности Джина рассмеялась:

— Вы прекрасно знаете, что я вам очень признательна. И потом — разве у кого-нибудь еще есть такие замечательные лошади?

С долей неудовольствия граф отметил, что этот комплимент сильно отличается от тех, что он привык слышать в свой адрес. Женщины типа Миртл никогда не упускали возможности сказать ему, какой он умный, красивый и замечательный. Может быть, Джина считает его стариком? Конечно, ей было бы приятнее отправиться на прогулку с кем-нибудь помоложе. Подобная безрадостная мысль несколько огорчила графа.

Слушая, как Джина говорит о лошадях, он подумал, что она довольно много знает и про лошадей, и про скачки, что было несколько необычно для женщины.

— Вы часто бывали на Классических скачках? — поинтересовался он.

— Никогда, — ответила Джина. — Я была только на тех, что недалеко от дома.

— Тогда я обязательно устрою так, чтобы вы и Элис смогли увидеть собственными глазами, как я выиграю Золотой кубок в Эскоте, — улыбнулся граф.

Джина удивленно посмотрела на него: ведь если леди Элис уже может быть представлена в свете, ее услуги в качестве компаньонки больше не понадобятся. Она вдруг подумала, что со стороны его сиятельства весьма жестоко вселять в нее надежду, ведь ко времени скачек в Эскоте леди Элис прекрасно сможет обойтись без нее.

Ей стало обидно, и она погнала лошадь в лес, оставив графа далеко позади.

А граф смотрел ей вслед и восхищался: за всю свою жизнь он еще не видел женщины, так грациозно управляющейся с лошадью и так красиво смотревшейся в седле. Он восхищался осиной талией Джины, которая казалась ему амазонкой. Да, Джина была отличной наездницей.

«Я должен узнать о ней побольше, — сказал себе граф. — И еще мне непременно надо найти разгадку чудесного исцеления леди Элис».

Ленч прошел шумно и весело. Граф был в отличном настроении, а сэр Чарльз всеми силами старался очаровать Элис. Он рассказывал уморительно-смешные истории о том, как графа принимали местные дворяне, и о том, какие слухи ходили о нем по округе.

— Вообще-то, — вещал сэр Чарльз, — в деревне все уверены, что королева непременно назначит вас сувереном одного из тех Балканских государств, которые постоянно ищут правителя, и свою жизнь вы закончите королем.

— Избави Бог! — в ужасе воскликнул граф. — Единственный пост, на который я могу претендовать при дворе, — это Главный Смотритель За Лошадьми Ее Королевского Величества.

— Для этого вы слишком молоды, — улыбнулся сэр Чарльз.

— У меня еще есть время состариться, — парировал его сиятельство.

После ленча граф предложил отдохнуть от утренней прогулки и покататься в какой-нибудь повозке.

— У меня есть новый фаэтон, — сказал он, — я в нем еще не выезжал. А вы, Чарльз, сможете поехать на моем желто-черном, он очень хорошо сделан, хотя завистники и утверждают обратное.

Сэр Чарльз был согласен на все, что бы ни предложил граф, лишь бы оставаться в обществе леди Элис.

Кататься они отправились уже около трех часов пополудни.

— Я хочу, чтобы вы осмотрели мои владения, — сказал граф Джине. — Или хотя бы ту их часть, которую мы успеем объехать до чая.

— А в котором часу соберутся гости, милорд? — спросила Джина.

— Не раньше шести.

— Это хорошо, — не подумав, сказала Джина.

Граф помог ей сесть в фаэтон, и, когда она посмотрела на него, взгляды их встретились. По необъяснимой причине ни он, ни она не могли отвести друг от друга глаз. Наконец, с некоторым усилием, граф отвернулся, быстро обошел фаэтон и сел на козлы, а Джина, отведя взор, посмотрела на замок. В окне она увидела чье-то лицо. Это была миссис Денвер, которая смотрела на Джину из окна хозяйской спальни и в душе ее был ад.

Лошади тронулись с места. Элис и Чарльз были уже далеко впереди. Теперь, когда они остались одни, Джина была рада, что его сиятельство не расспрашивает ее ни о перемене, произошедшей с леди Элис, ни о чем-либо другом. Теперь он говорил сам. Он рассказывал Джине о тех новшествах, которые ввел в графстве, о тех домах, которые были построены, и о тех землях, которые начали возделываться. Джина долго жила в деревне и потому задавала графу вполне разумные вопросы, чему он был немало удивлен.

Вернувшись с прогулки, Джина и леди Элис поднялись наверх, чтобы привести себя в порядок перед вечерним чаем. Прежде чем пойти к себе, леди Элис сказала:

— Если сэр Чарльз сейчас уедет домой, мне лучше немного прилечь перед ужином.

— Но к ужину он вернется.

— Я знаю. И не хочу, чтобы меня оттеснили на второй план прекрасные гостьи, а особенно — нынешняя пассия кузена Друро. — Так как Джина промолчала, леди Элис продолжила: — Говорят, что леди Миртл по праву считается самой красивой женщиной в Лондоне… — Она помолчала и очень тихо закончила: — Я не желаю, чтобы Чарльз присоединился к общему мнению.

— Невозможно быть красивее вас! — возразила Джина.

— Мне он нравится… очень нравится… а он говорит, что любит меня.

— Как это прекрасно! — воскликнула Джина. — Я уверена, он влюбился с первого же взгляда, как только вас увидел.

— Он так и сказал… но мне страшно… я боюсь, что кузен Друро не одобрит!

Джина несколько удивилась:

— Я не понимаю, если его сиятельство любит леди Миртл, зачем же он хочет жениться на вас?

— Но на ней-то он не может жениться. Она уже замужем. А он хочет…

— Замужем?! Вот как! Мне как-то это в голову не приходило! — воскликнула Джина.

— Ну разумеется, замужем. Мужчины типа кузена Друро не интересуются незамужними, если только их насильно не заставят жениться.

— Но вы говорили, граф сам хочет жениться на вас.

— Это другое дело, — пояснила Элис. — Кузену нужна жена, которая родит ему наследников и, как говорил папа, будет украшать приемы, восседая во главе стола и сверкая знаменитыми фамильными драгоценностями Инглтонов.

Беседуя, они вошли в комнату Элис, и Джина быстро шагнула к открытому окну, словно ей не хватало воздуха:

— Все это так… гадко и… неромантично, — проговорила она.

— Так оно и есть, — ответила Элис, закрывая дверь. — А я хочу выйти за Чарльза. Я знаю, что буду счастлива, живя с ним в его очаровательном доме и слушая, как он снова и снова повторяет, что любит меня.