Самозванка - Бренда Джойс

— Это не ваше дело.

Внимательно посмотрев на собеседника, Виолетта произнесла:

— Все равно вы когда-нибудь женитесь. На ком-нибудь вроде леди Катарины.

— Я отношусь к Катарине как к сестре. Уверяю вас, я не собираюсь жениться ни в ближайшем, ни в отдаленном будущем.

Виолетта не ответила. Ей захотелось, чтобы лорд Блэйк уехал, тогда она сможет всласть погоревать о сэре Томасе, да и о себе тоже. Впрочем, она все равно ему не верила.

Блэйк медлил, не собираясь уходить.

— Леди Гудвин, не возражаете ли вы, если мы изменим тему?

— Конечно, я уже устала, — сказала Виолетта, надеясь, что он поймет намек. Ей хотелось забраться в кровать, спрятаться под одеяло и пожалеть себя за то, что она вела себя как дурочка и выставила себя на посмешище.

Но Блэйк намека не понял.

— Не хотите ли продолжить тему продажи дома? Я бы все устроил. Вам не придется и пальчиком шевелить, разве для того только, чтобы поставить свою подпись на документе.

Виолетта повернулась к окну.

— Я не умею писать, — не поворачиваясь, бросила она через плечо. Она произнесла эти слова с тайным злорадством, словно пытаясь отомстить человеку, который не оправдал самых интимных ее надежд и оказался к ней безразличен.

— Вы не умеете писать? Не можете даже поставить свою подпись? — недоумевая переспросил Блэйк.

— Даже своих инициалов, — зло подтвердила Виолетта. Боже, почему сэр Томас умер? Почему он оставил ее и Ральфа, совершенно беспомощных в этой жизни? Почему он своей смертью способствовал тому, чтобы она влюбилась в этого красивого богача без всякой надежды на взаимность?

— Оставьте меня, — не затрудняя себя вежливостью, попросила она.

— Конечно, должно быть, вы устали, — спохватился Блэйк. — Когда решитесь продавать дом, дайте мне знать, пришлите кого-нибудь в Хардинг-Холл. Всего доброго.

Виолетта стояла у окна. Она боялась, что, простившись с молодым лордом, больше его никогда не увидит.

Не дождавшись, чтобы она повернулась, Блэйк ушел, оставив ей на память звук своих шагов.

Виолетта не смогла бы ответить, сколько времени она провела у окна, глядя вслед давно ускакавшему Блэйку. Услышав за спиной какой-то шум, она поняла, что это Ральф. Девушка вздохнула и обернулась.

— Я все слышал. Должно быть, ты совсем свихнулась.

— Не надо, — предупредила его Виолетта, и глаза ее налились гневом.

— Ты хочешь выйти за него замуж! Ты с ума сошла?! Он не женится на тебе, даже если ты останешься единственной женщиной на земле!

— Хороший же ты друг, нечего сказать! — закричала Виолетта и стиснула кулачки.

— Ты влюбилась в этого… в этого… а твой муж еще не успел окоченеть в могиле!

Виолетта изо всех сил ударила Ральфа в живот. Но Ральф знал свою подружку так же хорошо, как знал себя, поэтому он сжал мускулы живота и слегка отпрянул. Виолетта, потеряв равновесие, повалилась прямо на Ральфа и, в конце концов, разрыдалась у него на груди.

Молодой человек нежно гладил ее по голове.

— Успокойся, девочка, ты же смелый и мужественный парень. Конечно, я не одобряю твоих чувств к сэру Блэйку, все твердят, что он дамский угодник, а попросту сказать, бабник. Говорят, что он перепортил много женщин. Я, нечего греха таить, не хочу видеть его возле тебя.

Виолетта прижалась к Ральфу и успокоилась. Она понимала, что он причиняет ей боль, сам того не желая.

— Откуда ты знаешь, что он бабник?

— Все говорят. Правда, он привлекательный мужчина. Мы последуем его совету и продадим этот дом. Но даже не смей думать о новом замужестве. Сэр Томас оказался порядочным человеком. В этом нам действительно повезло. Но снова выйти замуж я тебе не позволю. Мы будем жить вместе, как в старые добрые времена.

Виолетта припомнила, что Ральф был против ее брака с сэром Томасом. Она же была решительно настроена на союз с сэром Томасом, потому что он был добрым человеком и отвечал всем ее требованиям. Или почти всем. Возможно, она приняла бы его предложение, даже если бы он потребовал делить с ним постель, но он этого условия не ставил. Ральф опасался, что замужество Виолетты разлучит их, но она объяснила сэру Томасу, что Ральф единственное близкое ей существо на всем белом свете, и сэр Гудвин был настолько великодушен, что нанял Ральфа на службу, не задавая лишних вопросов.

Слова Ральфа не нравились Виолетте. А что, если ей вздумается выйти замуж» из экономических соображений «? Это ведь она должна принимать решения, а вовсе не Ральф. Впрочем, пока говорить было не о чем.

— Как же нам жить дальше, Ральф? Я не хочу больше голодать. Я не хочу больше спать на скамейках. Я не хочу возвращаться в Сент-Джилс.

— Мы не будем голодать и не вернемся туда, это я тебе обещаю, — угрюмо сказал Ральф.

— Прежде чем выйти замуж за сэра Томаса, я работала продавщицей и очень уставала, но я не припомню, чтобы ты, Ральф, когда-нибудь работал.

— Но ведь я приносил в дом кое-какие деньжата, — прищурившись, сказал он.

Виолетта отодвинулась от приятеля:

— Ральф, мы с тобой договорились жить честно, а ты все равно продолжал воровать кошельки.

В это время хлопнула входная дверь.

— Кого это черт принес? — нелюбезно закричал Ральф, но Виолетта догадывалась, как втайне он рад тому, что разговор закончился. Виолетта пожалела о своих резких словах и снова прижалась к нему, чтобы выразить свою нежность и привязанность. Так легко быть богатым и так трудно быть бедным. Да и вообще… если что-нибудь случится с Ральфом, она останется на свете одна-одинешенька.

В это время в гостиной появилась леди Джоанна. Увидев мачеху и слугу едва ли не в объятиях друг друга, она едва не задохнулась от возмущения.

Братья шагом ехали вдоль ручья, давая возможность своим жеребцам отдохнуть. Небо было изысканно-голубым, вокруг них простирались поля, покрытые цветущим вереском. Вдали виднелись башенки Хардинг-Холла.

— Катарина удерживала тебя от ухаживаний за леди Гудвин, — откровенно сказал Джон.

— Самый ужасный момент в моей жизни наступил, когда я осознал, что собственно она сказала, — посетовал Блэйк. — Впрочем, я не хотел обижать ее, она этого вовсе не заслуживает. Я сказал, что вообще не думаю жениться. И с какой стати мне жениться. Я не наследую ни титул, ни графство.

— Когда-нибудь придет и твое время, — начал пророчествовать Джон.

— Что это значит?

— Это значит, что когда-нибудь ты почувствуешь несокрушимое влечение к какой-нибудь женщине. И ты поймешь, что это та единственная женщина, которая предназначена именно тебе, и остаток жизни ты хочешь провести только с ней.

— Не означает ли твой пафос, что ты уже встретил подобную женщину? — изумился Блэйк.