Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

— Сержант, распускайте людей, — негромко сказал я Дитриху, вкладывая в его латную ладонь гульден, — а скажите мне, сержант, вот капрал этот, Шиллер кажется, он как? Сколько лет, давно ли служит, какого поведения?

— Ваша милость, парнишка он молодой, двадцать пять всего, а уже капрал. Сообразительный, во всяком нехорошем не замечен. Да я его родителей знаю, от меня наискосок живут. Можно сказать на моих глазах рос… Жениться хочет… Уж и сговорено у них… Да вы, никак, ваша милость, с ним чего сделать хотите? Прошу, ваша милость, не надо. Парень-то хороший, погубите вы его. А у него родители… братьев семеро и все омеги…

— Да ты что удумал-то, сержант? В своём уме! Просто увидел, спрашиваю, — возмутился я на просьбу сержанта. Вот вам и гипноз. Чуть я отвлёкся и сержант почти смог выскочить из под моего воздействия.

— Скажи-ка лучше мне, вот Ханс. Эй, Ханс! Подойди! Он почему-то перестал твои приказы выполнять, — переключил я внимание сержанта.

Подошедший Ханс, услышав мои претензии, побледнел.

— Как перестал? — вскинулся сержант.

— Господин сержант! Ваша милость! — Ханс повалился на колени прямо на плацу, — Не губите! Боюсь я! Ваша милость, вас боюсь!

— Это что же я такого тебе сделал, что ты так меня боишься, — ласково спросил я стражника.

— Так Чёрный Ч-человек! Вы! — едва смог выдавить Ханс.

— Ты слышал, сержант? Я — Чёрный Человек. Ханс меня назначил, — обратился я к молчащему сержанту.

— Встать! — заорал сержант, — Я тебе приказывал помогать его милости! Придумывать приказа не было!

— Ваша милость, — обратился сержант ко мне, — вы сейчас чем хотите заняться? Может быть, этот балбес вам нужен будет? — сержант с размаху ткнул в латный бок Ханса блеснувшей перчаткой.

Загрохотало железо. Вставший Ханс качнулся и чуть было не упал.

— А давайте, сержант, давайте. Я найду, чем ему заняться, — ядовито-ласково промолвил я, — а как вернёмся вы уж с ним строевой подготовкой позанимайтесь, а?

— Ну, это мы со всем удовольствием, ваша милость, со всем удовольствием, — угрожающе осклабился сержант.

— А я посмотрю. А если сержант разрешит, то и сам покомандую. Разрешишь, сержант?

— Да будьте любезны, ваша милость! Всегда с удовольствием. Командуйте на здоровье! — откликнулся Дитрих.

— Пойдём, Ханс. У меня есть для тебя задание, — договорившись с любезным сержантом, простимулированным гульденом, я повёл несчастного Ханса в город. А вот нечего было от меня прятаться. Да, вот такой я мстительный. И забывчивый. Отомщу и забуду. Опять отомщу и снова забуду. Склероз он такой. Опасная болезнь, очень опасная…

Ханс выбивался из сил, бегая по моим поручениям, так, что, когда мы вернулись в кордегардию едва мог стоять на ногах.

Но и здесь ему не повезло. Я сдал его на руки сержанту тут же вызверившемуся на нарушителя приказа, а сам прошёл к фон Эстельфельду к тому времени уже вернувшемуся в свой кабинет.

— Господин Отто, я могу вас так называть? — поприветствовал я вставшего навстречу вошедшему оме начальника стражи.

— Да-да, оме, присаживайтесь, — пододвинул мне стул фон Эстельфельд. Я сел. Он сел только после меня. Вот, что значит воспитание.

— Чем обязан? — задал он короткий вопрос.

В эмпатии — любопытство и досада.

— Я к вам, господин Отто, и вот по какому вопросу, — начал я, — вам должно быть известно, что я искусник.

Фон Эстельфельд молча кивнул. Любопытство усилилось.

— Известно ли вам, какого направления? — продолжал я.

— Нет, оме, откуда? Насколько я помню, вы мне с этой сторòны не открывались, — ответил он, разведя руками.

Хм. Шутит. Ну-ну.

— Я вас могу заставить опасаться — я искусник-менталист, — зашёл я с козырей. Действительно — чего ходить вокруг да около.

Сидевший за своим столом фон Эстельфельд хмыкнул, отвалился на спинку кресла, снова придвинулся к столу. Взял в руки карандаш — дорогая вещь! Поставлялся только из метрополии. Отложил его. Снова взял в руки. Нервничает. В эмоциях опасение, перебиваемое любопытством.

— Могу вас успокоить, господин Отто, захватывать город я не собираюсь. Беспричинно резать людей направо и налево тоже не хочу. Я, как вам должно быть известно, как искусник-менталист владею телекинезом и телепортацией. Вы знаете, что это? — продолжал я.

— Да-да, оме, я в курсе, — рассеянно ответил усиленно размышлявший начальник стражи.

— Так вот, нам с вами известно, какое горе постигло Тилорию. Порталы не работают. Что происходит в столице тоже никто не знает…

Нетерпение захлестнуло фон Эстельфельда.

— До столицы далеко. Очень. На своих двоих в разумные сроки достичь её просто нереально, — не торопясь говорил я.

— Что вы хотите предложить, оме? — задал вопрос Отто. Конкретный мужик. Люблю таких. Э-э-э. Не в этом смысле, успокоил я вскинувшегося было Ульку. Общаться люблю. Ясно? Вот.

— Я мог бы попробовать нарушить изоляцию Майнау. Мне будет проще передвигаться по бездорожью. Отсюда до столицы ведь около восьмисот вегштунде (примерно 4,7 км)?

— Шестьсот восемьдесят…

— Во-от… Декады две-три, может быть месяц… я потрачу на дорогу.

Брови фон Эстельфельда поползли вверх:

— Однако…

— Я к чему завёл этот разговор, господин Отто. Вы знаете, у меня есть определённые обязательства перед некоторыми людьми… Так вот… я бы хотел, чтобы пока я отсутствую, за ними присмотрели…

Отто задумался.

— А если с вами что-то случится? — задал он вопрос.

— Я бы хотел переговорить с вашими дознавателями-искусниками. Вы знаете, между искусниками возможна такая штука, как клятва Великой Силой…

— Вы хотите, чтобы я помог вам в заключении такой клятвы?

— Нет, господин Отто… Просто я бы хотел, чтобы вы были в курсе того, что я собираюсь предпринять…

— Я понимаю вас, оме Шварцман.

— Ну вот и отлично, господин Отто.

Фон Эстельфельд поднялся из-за стола, прошёл к двери и, выглянув, попросил пригласить Гуго и Вальтера.

Пока они шли, мы молча сидели и смотрели друг на друга. Фон Эстельфельда жгло любопытство — про кого я говорил?

Дознаватели пришли, по знаку начальника сели за стол напротив меня.

— Господа, оме Шварцман пришёл к нам, чтобы предложить свои услуги. Он собирается попасть в столицу… Но в ответ, он просит… Впрочем, он сам сможет объяснить… Со своей сторòны, господа, прошу вас оказать оме Шварцману всё возможное содействие, — обратился фон Эстельфельд к дознавателям.

— Господин Отто, нам бы не хотелось обременять вас и тратить ваше время, — повернулся я к начальнику, — вы позволите, мы переговорим у господ Гуго и Вальтера?

Фон Эстельфельд поднялся, провожая меня из кабинета.

— Audimus te, ome (Мы вас слушаем, оме), — обратился ко мне Гуго, когда мы вошли в его кабинет.

— Ego non diu (Я не займу много времени), — начал я, — scis — sum